Но жизнь продолжалась, а в семье Шварцев происходили и счастливые события. Первого марта 1956 года у Наташи родилась девочка, которую назвали Машей в память прабабушки Марии Федоровны. Евгений Львович, нежно привязанный к дочери, писал ей в роддом: «У нас все благополучно. Сейчас позвонил Андрюше. Он ответил тончайшим голосом, что он птенчик, что у него на диване гнездо. Я спросил, что написать маме. “Напиши, что когда она приедет домой, я поцелую ее и девочку”. – “Сестренку”, – поправил я. – “Ну, сестренку”. И у нас завязался интересный разговор о том, как он будет вас оберегать от всех опасностей. Причем, опасности, особенно людоед, интересовал его во всех подробностях. Вообще, разговаривать с ним по телефону одно удовольствие. Кончаются они тем, что он говорит: “У меня рука устала трубку держать. До свидания”. Вещи для маленькой выстираны и приготовлены. Целуем тебя я и Катя. Твой папа».
После смерти Сталина в стране постепенно началась «оттепель». Открылась правда о сталинских репрессиях, травле «космополитов», о недавнем «деле врачей» и уничтожении членов Еврейского антифашисткого комитета. Евгений Львович, находясь под огромным впечатлением от этих разоблачений, много размышлял о пережитом. Его записи этого времени полны рефлексии и осмысления собственной позиции по отношению к событиям тех лет.
«Я думал о пяти годах, прожитых в Комарово, – писал в это время Шварц. – Прежде мы уезжали куда-нибудь каждое лето, а теперь всё не трогаемся с места. И от этого слились все годы в одно целое. Трудно, вспоминая, разделить их… Бывал ли я за эти, сбившиеся в один ком дни, счастлив? Страшно было. Так страшно, что хотелось умереть. Страшно не за себя. Конечно, великолепное правило: “Возделывай свой сад”, но если возле изгороди предательски и бессмысленно душат знакомых, то возделывая его, становишься соучастником убийц. Но прежде всего – убийцы вооружены, а ты безоружен, – что ты можешь сделать? Возделывай свой сад. Но убийцы задушили не только людей, а самый воздух душен так, что, сколько ни возделывай, ничего не вырастет. Броди по лесу и у моря и мечтай, что все кончится хорошо, – это не выход, не способ жить, а способ пережить. Я был гораздо менее отчетлив в своих мыслях и решениях в те дни, чем это представляется теперь. Заслонки, отгораживающие от самых страшных вещей, делали свое дело. За них, правда, всегда расплачиваешься, но они, возможно, и создают подобие мужества. Таковы несчастья эти, и нет надежды, что они кончатся. Еще что? С удивлением должен признать, что всё же что-то делал. Заставил себя вести эти тетради каждый день. Написал рассказ о Житкове, о Чуковском, о Печатном дворе, о поездке поездом в город[92] – это уже переписано, а в тетради почти все готово, нуждается только в переписке, написано много больше. О Глинке[93], о Шкловском, о путешествии по горам. Не считая беспомощного рассказа о себе от самого раннего детства до студенческих лет. Точнее, до конца первой любви. Тут я сказал о себе всё, что мог выразить. И сознательно ничего не скрыв. Получилось вяло от желания быть правдивым, но часто и правдиво. Дописал я “Медведя”, который сначала радовал, а теперь стал огорчать. Переписал сценарий “Водокрута” – недавно. Написал “Два клена”, что далось мне с трудом. Сначала получалась, а точнее не получалась пьеса “Василиса Работница”, и только в прошлом году – “Два клена”. И работал для Райкина, с ужасом. В общем, перебирая всё, что написал за эти пять лет, я не без удивления замечаю, что это не так уж мало. Но успеха, как до войны или с “Золушкой”, после – я не видел… В Союзе, куда мне предстоит сегодня ехать… ощущение удушливости особенно отчетливо. Именно там оно и вырабатывается… При всем рассказанном я чувствую, что могу работать. Прошлогоднее затмение рассеивается. <…>
С пьесами моими, то есть с “Медведем”, все неясно. И очень беспокойно и уныло вокруг литературы – “заморозки на уровне почвы”[94]. Сегодня в Союзе общее собрание писателей. Еду, словно к зубному врачу… Но жизнь продолжается…»
В этот период Евгений Львович написал пьесу «Два клена», в которой читатель снова встречает традиционных героев русских сказок. Как это часто бывает у Шварца, сказочное сочетается здесь с реальностью нашего времени. По сюжету Василиса, безутешная мать двух исчезнувших мальчиков, самовольно ушедших из дому, оставив третьего, младшего сына Иванушку на домашнем хозяйстве, отправляется на поиски старших детей. И вот на поляне, под сенью двух кленов она встречает медведя, работающего в услужении у Бабы-яги. От нее Василиса узнает, что сыновья ее заколдованы, но Баба-яга обещает расколдовать их, если Василиса своей работой заслужит ее похвалу. Баба-яга дает Василисе непосильную работу, но с помощью верных друзей – медведя, Котофея Ивановича и Шарика, преданность которых она заслужила своей чуткостью и состраданием – Василиса вместе с разыскавшим ее Иванушкой справляются с заданием Бабы-яги.
