В этих цитатах – уже хорошо знакомый современному читателю Шварц. В его сказке так много едкой сатиры, гротеска и горького юмора, что автор практически не оставил театру шансов поставить пьесу в тот год, когда она впервые рассматривалась «ответственными лицами». В марте 1936 года на производственном совещании Театра комедии «Принцесса и свинопас» была признана «формалистичной» вещью, что означало конец надеждам на постановку. Лишь четверть века спустя, в марте 1960 года, эта пьеса, переименованная автором в «Голого короля», буквально прогремела в Ленинграде на гастролях театра «Современник». Успех этой постановки после первого же спектакля был настолько оглушительным, что на следующий вечер уличная толпа выломала дверь и хлынула в зрительный зал, сметая всё на своем пути. До этого триумфа Евгений Львович не дожил два года.
«Принцесса и свинопас», как и написанная немного раньше пьеса «Приключения Гогенштауфена», хотя и была запрещена для постановки, очень сблизила Евгения Шварца с Николаем Акимовым, укрепила их сотрудничество, что сыграло значительную роль в дальнейшей судьбе обоих. В этой пьесе Шварц проявил себя по-настоящему зрелым писателем-драматургом, к тому же утвердившимся в новом для себя жанре сказки «без примеси соцреализма».
Он давно тяготел к этому жанру, пробуя новые и новые подходы. Сказка всегда жила в его душе, хотя и оставалась долгие годы «запретным жанром», как назвал ее Шварц на бюро секции драматургии. И в 1934 году, уезжая на съезд писателей, он высказал корреспонденту «Красной газеты» свою надежду на то, что «сказка, фантастический и приключенческий рассказ станут, наконец, полноценным жанром детской литературы».
«В сказке удобно укладывается рядом обыкновенное и чудесное, и легко понимается, если смотреть на сказку как на сказку, – скажет его Волшебник из «Обыкновенного чуда». – Как в детстве. Не искать в ней скрытого смысла. Сказка рассказывается не для того, чтобы скрыть, а для того, чтобы открыть, сказать во всю силу, во весь голос то, что думаешь».
Постепенно о Шварце всё чаще стали говорить именно как о сказочнике. Действительно, сказочные приемы и сказочные мотивы встречались у Шварца с самого начала его писательской работы – с «Полетов по Донбассу» и «Рассказа Старой Балалайки», не говоря уже об «Ундервуде», «Кладе» и «Приключениях Гогенштауфена». Эти приемы позволяли ему сразу вывести сюжет за рамки обыденности, показать зрителю исключительность происходящего.
«Трудно вспомнить, когда сказка вошла в твою жизнь, – писал Евгений Львович, обращаясь к неведомому читателю. – Кажется, что была она близка тебе всегда. Мы с самого раннего детства любили сказки, и некоторые из них могли слушать бесконечно. Чувства, вызываемые этой любимицей, были прочны. Мы знали, где испугаемся, когда засмеемся и как утешимся. Однако мы не знали, да и не думали об этом никогда, не подозревали, – что придумана сказка человеком. Мы принимали сказку как явление природы. Как высокое дерево, на которое интересно забираться. Как землянику, что вдруг нашли на поляне в траве…». И Шварц всё больше становился сказочником – захватывающие перемены в природе и окружающей жизни, неожиданные находки и волшебные превращения были близки ему с детства.
«С его творчеством связана борьба за современную театральную сказку, элементы которой он несомненно привнес в детскую драматургию, – писал в одном из ленинградских журналов критик Леонид Макарьев о работах Шварца[66]. – Современная тема в его пьесах всегда является поводом для построения острого действия, разворачивающегося в неожиданном сцеплении событий и образов. Его люди и их поступки так же правдоподобны, как и фантастичны <…> Сознательно ли стремится Шварц к сказке или нет, но по существу он является для театра драматургом-сказочником».
И несмотря на то что в середине 1930-х Шварц отчасти продолжал работать над произведениями сказочно-реалистического жанра (в соавторстве с Николаем Олейниковым им были написаны сценарии к пьесам «Брат и сестра» и «На отдыхе»), но «чистые» сказки всё больше овладевали его вниманием и творческой мыслью. Следующими сказочными произведениями, вышедшими из-под его пера, стал написанный вместе с Олейниковым сценарий для кукольного фильма «Красная Шапочка» и киносценарий «Доктор Айболит».
