Пьеса была сразу принята к постановке. «Мне нужна была именно такая пьеса, которую дал нам Шварц: глубоко современная, поэтическая, с ясным, простым сюжетом, с живыми человеческими характерами, написанная подлинно художественным языком, – вспоминал Борис Зон. – И еще мне хотелось, чтобы в ней было немного действующих лиц, а актеры, которых мне предстояло занять, любили бы автора, верили бы в режиссера, а он верил бы в них. Шварц помог и в этом. Потребовалось всего семь человек: три актера и четыре актрисы. Среди них были и мои прямые ученики, и единомышленники. Все одинаково влюбленные в пьесу… Актеры далеко не всех, даже очень талантливых авторов, любят на репетициях: некоторые смущают их, подавляют своим многознанием, а то и просто нетерпением. Шварц же чаще всего радовался, много смеялся и очень щедро хвалил, – его любили. В отличие от многих авторов, Шварц, когда у него пьеса уже заваривалась и частью написана, охотно рассказывал, что у него придумалось дальше. Чаще всего это бывало чистейшей импровизацией. Пришло в голову сию минуту. Он прочел вам первый акт или большую сцену. На естественный вопрос: “Что дальше?” – он, до той поры и сам еще толком не знавший, как повернутся события, начинает фантазировать. Однако вы не замечаете импровизации, вам кажется – он рассказывает уже точно им решенное, но пока не зафиксированное на бумаге».
Борис Зон обладал способностью постоянно учиться, благодаря чему его постановки становились всё лучше и лучше. После нескольких репетиций «Клада» он знал пьесу буквально наизусть. Отношение к ее автору в ТЮЗе было исключительно внимательным и доброжелательным. Впрочем, так же относился Зон и к актерской труппе. Как рассказывала актриса Зинаида Шарко, «у него был поразительно цепкий глаз на одаренного человека. <…> Мы все были его детьми. Он занимался не только нашим профессиональным воспитанием, но и человеческим; если хотите, гражданским тоже. Всем лучшим в себе я обязана Борису Вульфовичу Зону». Шварц считал, что в случае с «Кладом» Зон и актеры взяли из пьесы максимум того, что было нужно, и понимали они пьесу иной раз лучше, чем автор. В результате по указаниям сотрудников ТЮЗа было переделано несколько сцен, мешавших развитию общей линии спектакля.
8 октября 1933 года в ленинградском ТЮЗе состоялась премьера «Клада» (В московском ТЮЗе она прошла даже раньше.) И, хотя по итогам генеральной репетиции уверенности в успехе не было, вестибюль театра в день премьеры оказался переполнен. Казалось, что на просмотр собрался весь город. При входе в театр Шварц увидел бывшего «серапиона» Николая Тихонова, запальчиво доказывавшего тюзовскому администратору, что он имеет все права быть на просмотре. Успех был неожиданным и полным. Газета «Литературный Ленинград» дала броский заголовок к рецензии этой постановки: «ТЮЗ нашел клад». Рецензию дополнял шарж на автора пьесы работы знаменитых художников Кукрыниксов. «Стрелка вдруг словно бы дрогнула, пошла на “ясно”», – отметил Шварц в своем дневнике.
Даниил Хармс, любые комплименты от которого «соратникам по цеху» были редкостью, записал в день премьеры: «“Клад” Шварца интересен бывает в тех местах, где кажется, что происходит сверхъестественное. Как замечательно, что это всегда так, когда в меру».
И действительно, Шварц всегда необыкновенно тонко чувствовал грань между реальностью и сверхъестественным, внедряя элементы сказки в прозу повседневной жизни. При этом разницу между писателем и детским писателем, как и разницу между драматургом и детским драматургом, писатель считал чистым предрассудком. Он был убежден в том, что работа над словом в детской пьесе не меньше и не легче, чем та же работа в объемном романе, и посвящал себя этому процессу с полной отдачей. Недаром после постановки «Клада» Вениамин Каверин заметил, что Шварц владеет той легкостью и простотой в построении пьесы, которые представляют собой большие трудности в работе драматурга.
После киносценариев о Леночке и первых театральных постановок его пьес у Шварца сложилось твердое понимание того, как нужно писать пьесы для детей – он понял, что в первую очередь необходим серьезный и увлекательный сюжет, причем сюжет может быть сложным. Еще один важнейший урок, вынесенный им из постановки «Клада», он сформулировал позднее: «Надо помнить, что работать можно лишь в тех случаях, когда режиссер и актер с такой же точной ясностью понимают и любят твою пьесу, как ты сам, и так же доверяют тебе, как ты сам себе доверяешь!»[65]
В 1934 году Шварц был направлен от Ленинграда на Первый съезд только что созданного Союза писателей СССР, членом которого он был избран. Дорога в Москву для участия в съезде проходила весело – в поезде Шварц и Олейников написали шуточное стихотворение «Перечень расходов на одного делегата»: «Руп – на суп, / Трешку – на картошку, / Пятерку – на тетерку, / Десятку – на куропатку, / Сотку – на водку / И тысячу рублей – на удовлетворение страстей».
