В начале июня 1939 года премьера пьесы состоялась в Ленинградском театре кукол. «Эта пьеса написана автором в тесном содружестве с коллективом театра, – комментировал Деммени в интервью, взятом у него в феврале того же года. – В лице Евгения Шварца театр нашел не только талантливого, уже хорошо известного юному зрителю писателя, но и драматурга, прекрасно понимающего кукольный театр». «На фоне кукол действует живой человек – игрушечный мастер, – писал о постановке театровед Евгений Мин. – Его общение с игрушками настолько непринужденно, что у детей ни разу не возникает мысли о том, что перед нами мертвые куклы и живой человек».
В московском театре Образцова премьера пьесы Шварца состоялась в октябре 1939 года и открыла театральный сезон 1939/40 года. Во избежание дублирования названия ленинградской постановки пьесу переименовали в «Лесную тайну». Сам Образцов так отозвался об этой постановке в интервью перед премьерой: «“Лесная тайна” – оборонная пьеса для детей, и только. Спектакль наш отнюдь не аллегория. Мы хотели лишь в популярной форме рассказать детям о смелости, о храбрости, о дружбе, о единении… Крысы же показаны существами коварными, полными беспричинной злобы…»
Дружба Шварца с театром Образцова с тех пор только крепла.
Почти одновременно с написанием «Кукольного дома» Евгений Львович начал работу над созданием пьесы-сказки «Снежная королева», которую в марте 1939 года поставил Новый ТЮЗ. «Эту пьесу я люблю больше всех других, – рассказывал Борис Зон, убежденный в том, что это – наиболее совершенное произведение его любимого драматурга. – Прекрасно помню, как однажды вечером у меня дома наедине читал мне Шварц первый акт своей новой пьесы. Читал он всегда очень волнуясь, отчетливо выговаривая все слова и несколько в приподнятом тоне, как читают поэты. Он радостно улыбался, когда улыбались вы, и весело смеялся, если вам было смешно… Разумеется, накануне чтения я перечитал давно мною забытую сказку Андерсена и форменным образом дрожал от нетерпения, стремясь скорее узнать, во что она превратилась. Едва я услышал первые звуки таинственного присловия Сказочника: “Снип-снап-снурре, пурре-базелюрре” – как позабыл про Андерсена и попал в плен к новому рассказчику, и больше не в состоянии был ничего сопоставлять. Когда оказываешься во власти ярких впечатлений, то видишь всё, о чем слышал, совершающемся на сцене… Шварц кончил читать, но томительной паузы не последовало, и я даже не произнес традиционного: “Что дальше?”, настолько было ясно, что дальше будет еще лучше. Конечно, через минуту я задал знаменитый вопрос, но уже тогда, когда было сказано главное: “Великолепно, чудно, спасибо!..” И Шварц, как всегда, стал рассказывать дальше и, очевидно, многое тут же сочинял… Не скрою – я боялся только одного, самого опасного момента – завершающих сцен. По опыту многих лет я знал, насколько легче интересно начинать пьесу, чем ее кончить. На этот раз последнее действие было выслушано мною с таким же, – нет! – с еще большим интересом. До последней секунды действие продолжало развиваться, и я, подобно самому простодушному зрителю, не знал, чем оно кончится. Всё!.. Пьеса удалась! Теперь только бы получился спектакль. Труппа приняла пьесу восторженно».
Волшебство вдохновения позволило Шварцу создать совершенно самобытное, самостоятельное произведение по мотивам чудесной сказки Андерсена. У него получилась совсем не инсценировка, а новая волшебная пьеса-сказка на старый, хорошо знакомый сюжет. В сказке Андерсена завязка сюжета – это попадание осколков сатанинского зеркала в сердце и в глаз Каю, в то время как в пьесе Шварца сюжет основан на отказе Бабушки Кея (одна буква в имени главного героя здесь изменена) и Герды продать розовый куст злобному и бессердечному Коммерции Советнику, который летом торгует льдом, а в зимнюю стужу хочет иметь у себя цветущий розовый куст. Кай и Герда у Андерсена – это самые обычные дети, в то время как в пьесе Шварца «нет людей дружнее» их, и силы зла атакуют их потому, что у них «горячие сердца». Поэтому Советник и решает отомстить Кею, Герде и их Бабушке с помощью могущественной Снежной королевы.
