Критики отмечали веселость этой легкой, изящной пьесы, несмотря на то что жизнь, показанная в ней, несет печать многих горестей, измены друзей, подкупов, обмана и предательства. Сказочная нить пьесы неизменно оценивалась критиками как одновременно трогательное и забавное повествование. Переплетение сказочных сюжетов с современностью отмечалось как искусство, в котором Шварцу нет равных. Таковы истории об источнике живой воды, о людоеде, поменявшем специальность и работающем теперь оценщиком в городском ломбарде, о девочке, наступившей на хлеб, но берегущей с тех пор свои новенькие туфли и, наконец, о том, что и составляет фабулу пьесы, – об отношениях между ученым и его собственной тенью! Недаром поэт Перец Маркиш, увидев актера Эраста Гарина в роли Тени, отмечал, что он «дает зрителю ощутить свою зависимость от человека». Исполнение Гариным этой роли современники считали одним из чудес актерского мастерства.
В мае 1940 года в Москве проходила декада ленинградского искусства, во время которой были показаны две пьесы Шварца – «Снежная королева» и «Тень». В московских газетах появились заметки и статьи о предстоящем культурном событии. «В одной статье, – вспоминал Евгений Львович, – написали что-то лестное обо мне. И тут я сделал неожиданное открытие: я увидел вдруг, что Тихонову, писателю с именем широко известным, занимающему важное место в союзной иерархии, это неприятно. Подумать только! У меня не было и подобия прочного, какого бы то ни было положения. Да и что отнималось у него? Но когда стали читать статью, восхваляющую меня, вслух, он потемнел. Страсть не рассуждает!»
Одной этой фразой Шварц обозначил свое видение писательского олимпа того времени и свое место на нем. «Серапион» Николай Тихонов, бывший на пике своей поэтической популярности в 1920-х, стал к тому времени скорее чиновником Союза писателей, в то время как его ровесник Евгений Шварц только разворачивался во всю силу своего писательского дарования. При этом, если, например, Михаил Булгаков, давно заслуживший репутацию врага советской власти, отчаянно страдал до самой своей смерти в мае 1940 года от невозможности печататься и видеть на сцене постановки своих произведений, то Шварца к этому времени не только коснулось дыхание славы, но все его основные произведения хотя бы ненадолго были включены в репертуар театров. И всё же чувства стабильности и уверенности в завтрашнем дне у него не было.
В мае 1940-го в «Известиях» была опубликована речь Евгения Львовича о ленинградском Новом ТЮЗе. «Новый ТЮЗ – прежде всего театр, – начал он свое выступление. – То, что он детский театр, не облегчает, а усложняет стоящие перед ним задачи. Драматургам работать в этом театре легко и в высшей степени интересно. Прежде всего автор пьесы чувствует, что он театру нужен (это ощущение радостное и не во всяком театре возможное). Режиссер обычно с самого начала в курсе творческих замыслов автора. Но вот пьеса написана, прочитана на общем собрании труппы и принята к постановке. И тут выясняется вторая, не во всяком театре возможная, особенность Нового ТЮЗа. Пьесу не переделывают больше. У автора появляется чувство, что он не только нужен театру, но его там еще и уважают. Если что-нибудь не ладится у постановщика или актера, то причины ищут не в недостатках авторского текста. Театр не идет по линии наименьшего сопротивления. И, как это ни странно, спектакль от этого только выигрывает…
Итак, Новый ТЮЗ уважает авторский текст. И уважение это не исчезает, если пьеса почему-либо не имела успеха. В этом третья особенность театра. Новый ТЮЗ не отмежевывается от автора. Он отвечает за спектакль наравне с автором. Он полностью принимает на себя ответственность за неудачу и защищает мужественно точку зрения, которая заставила его принять данную пьесу…
Все авторы Нового ТЮЗа непременно приглашаются на обсуждение новых пьес. Они имеют право входа на все репетиции. Их мнением об актерской работе интересуются, с ним считаются. Авторы Нового ТЮЗа – почетные гости на всем премьерах, на всех праздниках театра, на некоторых особенно важных общих собраниях актерского коллектива. Авторы и театр живут одной творческой жизнью, прекрасно знают друг друга, считаются друг с другом. И как эта дружеская связь, это взаимное понимание облегчают работу! Новый ТЮЗ – театр молодой. Он завоевал одно из первых мест в ряде ленинградских театров. И его тесная связь с авторами, как мне кажется, много помогла театру в его творческом росте».
