— Ебеке, я дожил до седых волос, но такого безобразия сроду не видел. Это настоящая афера, расхищение государственных средств. В конце концов за их махинации отвечать будем мы с вами по уголовной статье как транжиры и ротозеи. Хайлов — лауреат Государственной премии, академик, его никто не отдаст под суд. А мы, простые смертные, сядем в тюрьму…
Директор института задумался. Бухгалтер, честный труженик, был абсолютно прав. Хайлов и его группа — настоящие мошенники.
…В прошлом году Евней Арыстанулы вместе со своим аспирантом ездил в Москву. На базе Академии наук он сумел-таки удачно приобрести дефицитную и дорогую аппаратуру. Но ее опасно было сдавать в багажный вагон, могли повредить. Посоветовавшись со своим спутником, он решил купить не два билета, а четыре в одно и то же купе. Занесли аппаратуру в купе, расположили на нижней полке, охраняли ее днем и ночью и привезли в целости в Караганду.
И когда он отчитывался за командировку, возник конфликт. Главный бухгалтер отказался принять от одного человека два билета на одну и ту же поездку, так как это противозаконно, поэтому согласился оплатить только один, а стоимость второго билета решил удержать из зарплаты.
— Но если бы мы отдали этот прибор в багажный вагон, то за страховку заплатили бы в два раза дороже! — доказывал директор, уламывая несговорчивого бухгалтера. Однако дотошный счетовод не сдался.
— Как директора я вас очень уважаю, но, извините, ради вас я не могу нарушить закон!
Выход из этой курьезной ситуации подсказал аспирант:
— Ебеке, вы сами неоднократно говорили нам, что наука без жертв не продвинется вперед. Вы оплатите один билет, а я — второй.
Так и поступили. Узнав об этом, сотрудники, считавшие директора непреклонным, поразились, как он терпит такого «законника», а не отправит его на все четыре стороны, не подберет себе более покладистого человека… Евней Арыстанулы сказал: «Нет, именно такой непоколебимый и честный бухгалтер мне и нужен».
И вот этот человек, наверное, интуитивно почуяв неладное и следуя неизменной своей привычке — все лично проверять, съездил на Урал, развязал узел, завязанный именитым академиком… «Да, бухгалтер по-своему прав, — размышлял директор. — Но что мне делать, ведь ему не скажешь, что мошеннически растранжиренные Хайловым деньги — не институтские, они выделены по прямому распоряжению президента, а я обещал ему не мешать…»
— То, о чем вы сейчас мне доложили, изложите письменно. Я посоветуюсь наверху. Но пока об этом никому ни слова…
— Я знал, что вы так и скажете, потому уже написал отчет, — ответил бухгалтер. — Вот он, распишитесь на втором экземпляре, он останется у меня, а первый вы можете использовать, как вам заблагорассудится…
В начале 1963 года Н. С. Хрущев, первый секретарь ЦК КПСС и глава Союзного правительства, возомнивший себя всезнающим специалистом во всех областях — в сельском хозяйстве, в промышленности, дипломатии, распространил свои командные методы и на науку: Тимирязевскую академию, не согласную с его рекомендациями, он приказал выселить из Москвы — нечего, дескать, ученым пахать на асфальте; затем провозгласил, что пора реорганизовать Академию наук. «Там ученые безрезультатно десятилетиями тратят государственные средства, а какую выгоду от их замшелой науки получает народное хозяйство страны? Надо немедленно сократить НИИ, некоторые передать в ведение производственников. Тогда они будут ближе к жизни, а то ученые совсем оторвались от действительности, занимаясь десятилетиями теоретическими разработками, польза которых вообще сомнительна…» — примерно так рассуждал лидер Советского государства.
И, конечно, на местах, особенно в республиках, указание первого секретаря ЦК восприняли как директиву к действию. Сразу же повсеместно развернулась кампания по сокращению штатов в НИИ, соответственно свертывались исследования, рассчитанные на многие годы.
В Казахской ССР в этот, так называемый черный список на сокращение первыми попали новые институты — нефтехимии в Гурьеве, ХМИ в Караганде и один НИИ в Усть-Каменогорске. Но зато в городе Темиртау, в соответствии с идеей Н. С. Хрущева приблизить науку к производству, срочно открыли филиал Всесоюзного института черной металлургии, теперь уж под эгидой союзного министерства. Директором филиала был назначен М. И. Хайлов. Наконец-то осуществилась его давняя мечта возглавить крупное научное учреждение. И только тогда стало понятно его коллегам, почему он бросил на полдороге свои производственные опыты на Урале и почему месяцами сидел в Москве. Чутье не обмануло старого интригана: он раньше всех угадал, куда дует ветер… Разумеется, новый коллектив составили те же люди, которые приехали с ним с Урала, кто ему безоговорочно подчинялся и поддакивал в ХМИ, в общем более сорока сотрудников руководимой им лаборатории перевелись в новый филиал. И в этой суматохе (это кажется странным и сегодня), без проверки и отчетов, забыты были истраченные на Урале многие тысячи рублей, они ушли как вода в песок…
