— Ебеке, ваши мысли мне по душе. Это взгляд ученого, который думает о будущем науки. Дорогие товарищи, здание для института будет построено в ближайшие десять лет. Мы ведь планируем в Караганде создать академический центр всего Центрального Казахстана, он станет вашей гордостью, поднимет культуру города, слава о нем пойдет по всему Союзу… — потом Каныш Имантайулы обратился к секретарю обкома и председателю совнархоза: — Вы, дорогие, не совсем правильно оценили значение этого института для вашего города, поэтому не уделяете должного внимания нуждам ученых, ограничились тем, что предоставили им это ветхое здание. А ведь когда-то здесь будут работать ваши дети и внуки, будут продвигать науку вперед. Вам надо пересмотреть свою позицию, взглянуть на это с высоты будущего. Старый автопарк — это то же самое, что конюшня, и как можно шагать в ногу с веком, работая в конюшне?..
В тот день авторитет директора института в глазах всех, особенно у руководителей области, неизмеримо вырос. Позднее в своих записях о К. И. Сатпаеве Евней Арыстанулы признавался: «Канеке, видимо, специально заехал в институт, чтобы поднять мой вес в глазах руководителей области, которые не только не удосуживались до этого зайти в ХМИ, но иногда подолгу у себя не принимали меня. На этот раз Канеке показал местным «богам» кто я, зачем в этот город прибыл… Это же пример на всю жизнь, достойный уважения…»
По иронии судьбы в 1964 год коллектив ХМИ вступил, имея всего две лаборатории. Работников в институте осталось 40–50 человек. Но громкое звание академического института за ним пока сохранилось.
Первого февраля союзное радио с прискорбием сообщило о кончине Каныша Имантайулы Сатпаева. Евней Арыстанулы на следующий же день вылетел в Алматы, чтобы проводить в последний путь своего великого наставника. Во время траурного митинга он думал о том, что волновало и всех: «Кто же заменит Сатпаева? За пятнадцать лет руководства академией Канеке довел численность научных институтов и вспомогательных научных учреждений в Казахстане — до 47, благодаря ему были открыты ботанические сады, станции, расширены различные научные центры и увеличено количество работающих в них — до десяти тысяч человек. Кто же сможет руководить этой громадой дальше, как он?..»
— Что бы ни произошло, будем выходить из положения вместе, — сказал Евнею Букетову один из членов президиума Академии наук в день похорон Сатпаева. — В Казахстане чисто химических институтов три. В основном, они дублируют друг друга. Даже если мы сохраним два института в Алматы, которые открылись первыми и работают со дня создания Казахстанского филиала АН СССР, и то будет хорошо. А о твоем не знаю, дорогой…
В Академии наук уже началось сокращение штатов: только в Институте геологических наук уволили 500 человек, по разговорам сведущих людей — это было началом превращения Академии наук в удобно руководимое учреждение…
«Как-то в воскресенье Букетов пришел ко мне домой. Супруга Куляш приготовила мясо по-казахски. Чувствую, человек без настроения, потому на стол выставил спиртное, — вспоминал ученый секретарь ХМИ С. М. Исабаев. — Ебеке наотрез отказался от крепкого напитка, налил себе только слабого сухого вина. И посоветовал:
— Эй, батыр, ты тоже переходи на сухое. — Затем перешел к главному. — Положение наше аховое, можем потерять, что имеем. Проект приказа о закрытии ХМИ, говорят, уже готов. Что будем делать?
— А вы сами что думаете? Куда пригласите — туда и поеду. В Караганде для меня подходящего ничего нет. От науки я не хочу отказываться, — говорю я. — Это мое сокровенное.
— А что будут делать твои друзья? Я говорю о Жанторе и Токене…
— Они тоже от вас не уйдут. По-моему, и Малышев, и Полукаров присоединятся к вам, не задумываясь, — ответил я. — О Марке Залмановиче затрудняюсь сказать что-либо определенное. Но, наверное, он тоже не захочет с вами расставаться, он человек благоразумный, хотя и слабохарактерный, командует им его бойкая жена…
— Хорошо, батыр, я понял тебя. Спасибо за доверие! Но разговор этот держи при себе. Не надо создавать панику! Есть два варианта: первый, выпросить отдельную лабораторию в столичном родственном институте. Если дадут, вместе с группой переехать туда; но там я долго не смогу задержаться, сердце шалит, мне здешний климат больше подходит… Второй путь: открыть лабораторию на Балхашском комбинате. Пока есть силы, пока молоды, надо поработать на большом производстве и скорее получить докторские степени. Балхаш — не окраина казахской степи, неплохой город на берегу пресного озера, и комбинат — один из мировых гигантов…
— Агай, как вы скажете, так и будет.
