— Вот черт побери, только по-настоящему приступили к исследованиям, и возникли такие преграды. Неужели на Хрущева нет управы в нашей огромной стране, а? Впрочем, такова вся наша система, если какой-то дурак доберется до вершины власти, будет делать то, что в голову взбредет. И весь 250-миллионный народ будет беспрекословно выполнять то, что он прикажет, даже несуразности… Да, еще будем угодничать: «Что, мол, еще прикажете?!» А какая сильная система?!..»
Но им неожиданно повезло: президентом Академии наук Казахской ССР избрали преданного соратника Каныша Имантайулы — Шапыка Чокыулы Чокина. На общее собрание Академии наук был приглашен и директор ХМИ. Когда он подошел поздравить нового президента с назначением, Шапык Чокыулы сказал ему: «Не уходи, в конце рабочего дня жду тебя в кабинете».
Евней Арыстанулы, услышав эти слова, заволновался, еле дождался вечера.
— Евней, я знаю, что у тебя скверное настроение… — сказал Шапык Чокыулы. — Я это кресло занял, чтобы продолжить завещанное Канеке, сберечь для нашего народа его богатое наследие. Твой ХМИ — тоже его детище! Понятно говорю?.. Короче, зря не волнуйся, исследования, которые начали в Караганде, продолжайте и доводите до победного конца!..
— Понятно, Шаке! Постараемся не подвести вас…
— Постараемся?!.. — повторил новый президент. Видимо, ему не понравился уклончивый ответ коллеги. — Нет, ты соверши такое, чтобы это прогремело на весь Союз, тогда я никому не позволю тронуть твой ХМИ и тебя также. Подумай об этом, Евней! Крепко подумай!..
Много ли надо человеку? Совсем не много. Стоит это понять, как человек перестанет врать и обманывать, главное — честность к самому себе, друзьям, людям. Честность и бескорыстие.
Неожиданная потеря покровителя и благодетеля Каныша Сатпаева на какое-то время выбила у Евнея Букетова почву из-под ног, но, к счастью, ненадолго. А назначение на место Сатпаева — Шапыка Чокина фактически было для него подарком судьбы, так как именно он по поручению президента Академии наук Казахской ССР четыре года тому назад представил Е. Букетова коллективу ХМИ в качестве его нового руководителя. Разговор с новым президентом Академии наук позволил Евнею Арыстанулы вновь обрести уверенность в себе. Вернувшись из Алматы, он немедленно собрал сотрудников, которых к весне 1964 года осталась буквально горстка, и с воодушевлением произнес:
— Друзья мои, наш новый президент надеется на нас и просит активнее, с удвоенной, утроенной энергией внедрять результаты своих исследований в производство. Это главное условие, чтобы мы остались в со-276 ставе Академии наук. Так что, коллеги, времена неизвестности, блуждания в потемках, разочарований прошли. Лично я буду работать ежедневно десять, если нужно, даже и по пятнадцать часов. Тот, кто решил посвятить себя науке, должен выдержать такую нагрузку, а те, кто не может и не хочет, — пусть скажут мне открыто, я готов без обид расстаться с ними…
(На всякое зло всегда находится противодействие — это закон жизни. Преобразования, которые очертя голову проводил в жизнь Никита Хрущев, нехорошо аукнулись в мире: его безудержная болтовня привела к охлаждению отношений с Китаем; грубая выходка на трибуне ООН со стучанием туфлей вызвала всеобщее презрение; зрело недовольство им и внутри страны. И, наконец, нашлись в его окружении люди, почувствовавшие, что дальше терпеть его самоуправство опасно…
13 октября 1964 года он в одночасье стал персональным пенсионером. Как известно, эту перемену в руководстве страны все советское общество восприняло с радостью и огромным облегчением.)
Изменение политической обстановки в стране ощутили и в коллективе ХМИ: статус института стараниями нового президента был сохранен, сферой его деятельности по-прежнему оставались исследования по химии и металлургии; но отнятые у него в ходе прошлогодних пертурбаций лаборатории не были возвращены, зато в качестве компенсации — в лаборатории цветных металлов и редких металлов штат удвоился. Перед институтом была поставлена конкретная задача: в ближайшие годы обеспечить комплексное извлечение всех металлов, в том числе цветных и редких из полиметаллических руд Центрального Казахстана; вместо лаборатории черной металлургии было рекомендовано открыть лабораторию ферросплавов[48], так как потребность использования их в качестве специальных добавок при выплавке мартеновской стали в местной металлургической промышленности из года в год возрастала.
Директор ХМИ вскоре решил еще одну существенную проблему: для института были выделены солидные средства на обучение аспирантов в центральных городах.
