— За рубежом такие люди ни одного дня не смогли бы удержаться ни в одном университете, ни в частной компании, но у нас все было наоборот. Медеу Сарсекеевич, мы с вами жили в такое время, когда властвовали сплошные неучи. Какое образование имели все наши вожди. Тот же Сталин или Хрущев и иже с ними? У Сталина — незаконченная духовная семинария. У Хрущева — рабфак, еще какие-то высшие курсы, если верно указал в своей биографии. Только у Брежнева — высшее образование металлурга. Однако он мало работал по своей профессии. И эти люди управляли страной более шестидесяти лет… Мы верили им. Верили в их пустые заявления, что нынешнее поколение будет жить при коммунизме. А они безоговорочно верили тем, кто мог больше пообещать, — «чародеям» науки. Вспомните, что происходило в биологической науке, которой безраздельно управлял при Сталине и Хрущеве знаменитый лжеученый-мичуринец Т. Д. Лысенко, уничтоживший генетику, выводивший и так и не вырастивший чудо-пшеницу со ста колосками… — И Виталий Павлович, с горечью вздыхая, заключил: — И наша металлургия не была исключением, были такие — михайловы-хайловы, что поделаешь… В условиях насилия над личностью комфортно чувствовали себя лишь карьеристы, приспособленцы. Всевластие административно-принудительной системы привело к фатальным последствиям. Бюрократический аппарат приучил людей к пассивности, отбил охоту к инициативе, предприимчивости… Все ориентировались на указания сверху — нам, мол, думать нечего, если думают вожди. Целые поколения выросли в обстановке, когда инициатива не только не поощрялась, но и наказывалась, это относится и к науке. А для показухи, которая всегда устраивала верхи, идеально подходил такой ученый, как Хайлов…)
Поздней осенью 1964 года Евней Арыстанулы, вызвал к себе в кабинет Жанторе Абишева и сделал ему неожиданное предложение:
— Жанторе, наши судьбы связаны с этим институтом, и наше будущее зависит от внедрений наших научных разработок в производство. Но мы не знаем, где и когда проводить опыты и полупромышленые испытания, мы зависимы от всех. В результате многие наши научные наблюдения и выводы не можем проверить на практике… Для того чтобы выйти из этого тупика, я решил открыть в ХМИ постоянно действующее производство. Президент Академии наук эту идею одобрил и обещал финансовую помощь. Скажем, вот ты, чтобы получить ванадий, мучаешься вот уже шесть-семь лет в поисках подходящего производства, еще столько же времени будешь без толку ходить по разным инстанциям… Короче, батыр, на этом «заводе» я буду «директором», а тебе поручаю должность «главного инженера»! В порядке поощрения я разрешаю тебе первый опыт провести по своей теме! Договорились?
Так и сделали: финансы, приборы, оборудование добывал директор, а их установку и запуск и все остальное взял на себя Жанторе Абишев. Теперь они были сами себе хозяева и даже начали принимать заказы от других институтов…
Спустя два года, зимой 1966 года Жанторе Нурланулы Абишев отправился в Алматы, на научном совете политехнического института он успешно защитил кандидатскую диссертацию. Перед этим диплом кандидата технических наук получил Марк Залманович Угорец. И эти увенчавшие их лавры вызвали спортивный азарт у молодых коллег. Между ними началось негласное соревнование. И соискатели один за другим пошли защищаться.
Еще будучи преподавателем КазГМИ, Евней Арыстанулы прорабатывал разные варианты извлечения из полиметаллических руд редких элементов, в частности, селена и теллура. Подтверждение тому — статья, опубликованная в журнале «Металлургическая и химическая промышленность Казахстана» (№ 1, 1959 год). Статья называется: «Исследование по обжигу медеэлектролитных шламов в смеси с содой в кипящем слое» (соавторы В. Д. Пономарев, В. 3. Тарасенко, М. З. Угорец), где сказано, что опыт проводился в 1957 году в лаборатории КазГМИ.
Автор этой книги тоже занимался извлечением селена из полиметаллической руды, где он присутствует в мизерном количестве. Я учился на четвертом курсе, как студент должен был выполнить курсовую работу по профилю будущей профессии. Было это, помнится, в 1957 году.
В том месте, где сейчас стоит гостиница «Казахстан», находилось небольшое здание. Там размещалась кафедра легких и редких металлов, а на нижнем этаже была лаборатория.
