— Ну вот, молодежь, перед вами открыты все дороги — в Москву, Ленинград, Свердловск, Новосибирск, Алма-Ату — всюду, где функционируют солидные научные центры, — объявил директор. — Все финансовые расходы берет на себя президент Академии наук, за три года вам предстоит защитить диссертации и вернуться в ХМИ… Без этого у нас не будет роста! Эти слова я обращаю к тебе и к тебе… — Евней Арыстанулы поименно назвал каждого, кого лично хотел отправить в аспирантуру…
По инициативе Ш. Ч. Чокина в Академии наук был составлен перспективный план развития научно-исследовательских институтов в Центральном Казахстане на ближайшие десять лет. На базе ХМИ намечалось подготовить кадры для создания 5–6 новых институтов, с тем чтобы в будущем в Караганде открыть отделение Академии наук. В связи с этим значительно должен был расшириться состав коллектива: вновь организованы отделы органического синтеза и углехимии, фитохимии (научный центр по разработке природных веществ из лекарственных трав и растений), лаборатории по комплексному исследованию земной коры, отделы научного обоснования торговых связей и счетно-математической обработки материалов исследований…
Не было бы счастья, да несчастье помогло: вместо сокращения — укрупнение института. Сразу же прекратилось растаскивание НИИ по промышленным объектам. Заодно бесславно почили пресловутые совнархозы, передав свои полномочия вновь созданным отраслевым министерствам. В общем, произошло то, что должно было произойти. Политическое руководство страны решительно применяло давно испытанные административные рычаги управления хозяйственными объектами и научными учреждениями. Конечно, не обошлось без жертв: Карагандинский филиал Всесоюзного института черной металлургии после полуторагодичного функционирования был закрыт за ненадобностью…
Летом 1966 года академик М. И. Хайлов, оставшийся без работы, пришел к директору ХМИ и попросил принять его хоть в каком-либо качестве в институт. Ученый жаловался, что на старости лет оказался один на обочине жизни, все его ученики и коллеги отвернулись от него.
Директор ХМИ задумался: что делать с именитым человеком, покинутым прихлебателями. Ему по-человечески стало жаль одинокого старика. С другой стороны, он понимал, что институту от него не будет никакой пользы, ведь за годы пребывания здесь Хайлов не подготовил ни одного кандидата наук, не имел на своем попечении ни одного аспиранта, не вносил никакого вклада в науку.
Михаил Исакович, уловив двойственное настроение коллеги, тут же перешел в атаку:
— Евней Арстанович, я знаю, что вы в ХМИ создаете новую лабораторию, которая будет заниматься разработкой новых видов ферросплавов… Возьмите туда хотя бы консультантом. Вынужден признаться, что кроме вас у меня здесь не осталось никого, к кому бы я мог обратиться за помощью. Я не требую от вас, чтобы вы вновь восстановили мою лабораторию и приняли в нее всех специалистов, приехавших вместе со мной с Урала… Но я как-никак — доктор наук и вам пригодится мое научное звание… Мне уже за семьдесят, я один, как перст, — ни учеников, ни соратников, никому не нужен. — Скорее всего для виду академик пустил слезу, еле слышным голосом проговорил: — Умоляю вас, дайте мне умереть хотя бы во дворе ХМИ…
Расчет его оправдался, директор института в конце концов сдался:
— Успокойтесь ради бога, Михаил Исакович, приму вас старшим научным сотрудником. Ваши обязанности — научные консультации… Но я прошу вас более не вмешиваться в дела молодежи, тем более что среди них есть люди с горячей головой, которые вас не поймут, могут резко отшить и обидеть… Это — первое условие. Второе, если будете жаловаться наверх по старой привычке, предупреждаю вас, в тот же день отправлю на отдых, куда вам действительно пора…
— Согласен. Конечно, согласен, буду служить вам честно и до конца жизни, дорогой Евней Арстанович. Я знал, что вы благородный человек!..
Академик М. И. Хайлов числился в штате ХМИ почти до конца 1972 года, то есть до ухода Евнея Арыстанулы из этого института. О его участии в исследованиях история умалчивает, во всяком случае мы не нашли его заметного следа в ХМИ…
(В августе 2003 года я задал профессору В. П. Малышеву, который оказывал мне помощь в разработке научных концепций, щекотливый вопрос, давно занимавший меня как писателя. Я знал, что М. И. Хайлов на Урале и в Темиртау так и не проводил опыты, о которых столько лет всем талдычил, они так и остались на бумаге. Тем не менее созданный вокруг него ореол помогал ему оставаться в центре внимания научной общественности, он получал ежемесячно солидную заработную плату и даже награды. Ясно, он жил бывшими и мнимыми заслугами в науке.
— Как можно было терпеть такого никчемного человека в науке и вдобавок интригана? Удивительный экземпляр выдающегося человека с отрицательным результатом!..
Виталий Павлович удивленно посмотрел на меня, будто я свалился на нашу грешную землю с Луны…
