В тяжелое время, из-за разрыва экономических связей между республиками бывшего СССР Кармет-комбинат и машиностроительные заводы Казахстана оказались отрезанными от производителей марганцевых сплавов. И тогда по рекомендации Т. Г. Габдуллина АО «Химпром» (г. Тараз) в 1993 году организовало производство углеродистого ферромарганца и силикомарганца из сырья Казахстана. Эти сплавы теперь используются Карметкомбинатом для получения высококачественных марок сталей. Под руководством Токена Габдуллаулы в Караганде были начаты опыты по налаживанию производства марганцевых ферросплавов и в ПО «Карбид», впоследствии на основе экспериментальных цехов родилась новая отрасль промышленности. Кстати, это позволило полностью удовлетворить потребности Республики Казахстан в марганцевых ферросплавах и даже экспортировать их в страны ближнего и дальнего зарубежья.
В 2001 году за внедрение в производство безотходной технологии, отвечающей мировым стандартам, выпуск сплавов ферросиликоалюминия и серной кислоты семь ученых: Жанторе Нурланович Абишев (посмертно), Абдурасул Алдашевич Жарменов, Байсанов Сайлаубай, Светлана Ершуровна Дуйсебаева, Манат Жаксыбергенович Толымбеков, Алма Жолдасовна Терликбаева, Болат Пешатович Хасен удостоены звания лауреатов Госпремии Республики Казахстан. Между прочим, все они начали свои исследования в открытой по почину Е. А. Букетова лаборатории ферросплавов…
Т. Г. Габдуллин скончался в 1994 году от сердечного приступа в возрасте пятидесяти девяти лет, во время выборов в Академии наук Казахской ССР (он баллотировался в члены-корреспонденты НАН, но не был избран). Наверное, явная несправедливость, проявленная учеными-коллегами при закрытом голосовании, послужила для него смертельным ударом, не выдержало сердце.
Но вернемся к проблеме извлечения мышьяка, которую председатель Комитета по науке и новой технике СССР В. А. Кириллин обсуждал с директором ХМИ.
Дело в том, что извлечение мышьяка оставалось многие годы вне внимания производственников и ученых. В составе почти всех полиметаллических руд он был в сульфидной форме (значит, с серой), а в процессе отделения цветных металлов он вместе с бурыми облаками сернистого газа тоннами уходил в атмосферу. В довоенные годы, да и после все заводы Страны Советов, имевшие дело с этими рудами, на это закрывали глаза, не считаясь даже с тем, что ядовитые выбросы отравляли воздух, а при выпадении на землю в виде осадков — и почву. Ведь мышьяк очень токсичен, это его свойство применялось издавна при королевских дворах, когда хотели кого-то спровадить поскорее на тот свет. Самое удивительное — экологические организации, призванные охранять атмосферу, окружающую среду от загрязнения, делали вид, будто от мышьяка никакого вреда нет.
Положение резко изменилось в 1960-е годы, когда в моду стала входить химизация полей. На заводах, где получали медь, никель, свинец, цинк, начали улавливать сернистый газ, раньше уходивший в небо, спешно понастроили дополнительные цехи, на заводских трубах установили уловители. Теперь газ стал источником серного ангидрида, основы серной кислоты, а та, в свою очередь, использовалась для производства азотных удобрений. Вместе с сернистым газом фильтры улавливали и мышьяк. А куда девать его и где хранить сильный яд — никто не знал. Попадание его в удобрения, в почву, воду или воздух грозило экологической катастрофой. За этим строго следили международные организации, они могли наложить многомиллионные штрафы, устроить мировой скандал, что било по финансам и престижу Советского Союза. Короче говоря, вопрос отделения мышьяка от всей массы руды или улавливания его в горловине дымоотводов, а также хранения многих тысяч тонн яда — стал перед учеными во весь рост, решение его уже нельзя было откладывать на завтра…
Что это когда-нибудь произойдет, знали все ученые и специалисты, имевшие дело с полиметаллическими рудами. Предвидел это Евней Букетов. С опасным элементом он столкнулся, занимаясь выделением селена и теллура. Но в то время он имел дело с малыми объемами, соединения мышьяка хранил в сейфе. Он каждый год включал исследования по мышьяку в тематический план института, но, увы, из-за ограниченных средств каждый раз переносил их на следующий год. Думается, напоминание академика В. А. Кириллина о мышьяке дало толчок его мыслям в этом направлении. Тем более отделение и утилизация мышьяка становились задачей не только союзной, но и мировой науки. Удачное решение ее неизмеримо подняло бы авторитет любого НИИ. Почему бы не взяться за это ХМИ?..
