«В 1972 году Евней Арстанович меня ориентировал на проблему очистки газовой серы от мышьяка. И с этого момента при постоянном и внимательном отношении Ебеке мне пришлось со своей группой изыскивать нетоксичные формы мышьяка, методы его вывода из состава руд и дальнейшего обезвреживания и утилизации… Наш поиск оптимальных путей решения этой сложной задачи длился долгие годы, о масштабности проводимой работы свидетельствует даже такой красноречивый факт: только в 1991 году, через двадцать лет после начала исследований, я смог защитить свою докторскую диссертацию в ученом совете Иркутского политехнического института; фактически она охватила все аспекты, касающиеся выделения мышьяка в цветной металлургии; а через год после защиты я получил звание профессора по специальности металлургия цветных и редких металлов… Но зато я могу теперь уверенно заявить, что с честью выполнил поручение своего наставника. Проблему выделения мышьяка и его утилизации мы решили, в частности, по очистке от него всех руд цветных и благородных металлов.
Между прочим, в свое время наши исследования были приоритетными для Казахстана в рамках союзного министерства, особенно для многотысячного коллектива Главалмаззолото. Нашими изобретениями по этой проблеме заинтересовались зарубежные компании. Мне довелось по их приглашениям неоднократно выступать с докладами перед своими коллегами в Китае, Германии, США и Австралии… Ебеке радовался нашим успехам, как будто все это сам осуществил. Помню, когда я выезжал в загранкомандировки с научными докладами и на научные консультации в зарубежные фирмы и компании, то по приезде домой Ебеке дотошно, с жадным интересом, подробно расспрашивал меня об исследованиях у них, об уровне их науки. Когда я говорил, что они не совсем уж далеко ушли вперед, даже кое в чем отстают, Евней Арстанович, как мальчишка-школьник, ликуя, хлопал меня по плечу: «Вот видишь, батыр, мы вовремя раскрутили это дело, значит, этот успех надо скорее закрепить. Тебя, Сагынтай, ждет мировая слава!..» Надо признать прямо, в таких вещах он, наш наставник, отличался удивительной проницательностью, и хотя мы уже были учеными со степенями, он глубже нас всех вникал в суть любой научной концепции. И, конечно, видел дальше нас. После неожиданной смерти учителя мы, его ученики, осиротели и разом лишились этого дара…»
* * *
