– А ты еще не забыла, как скрывать боль. Это похвально. – Хватка ослабла, давая государыне возможность вернуть голову в исходное положение. – Хранитель северного удела весьма огорчится, если предлагаемые советом изменения будут одобрены государем. Он не намерен терять свою часть прибыли от торгового обмена. Иначе нам придется рассказать придворным некоторую часть твоей истории. Они будут в восторге. Жители замка любят подобные сюжеты. Боюсь только, что после этого ты уже не сможешь рассчитывать на их поддержку. Сейчас они лояльны, но любовь подданных может смениться гневом за считанные мгновения. Государь будет низложен, а ваша семья – изгнана из штата. Если, конечно, по дороге разъяренная толпа не доберется до вас. Простой народ не любит быть обманутым. Его ярость вскипает столь же легко, как в их головах всходят ростки сомнений.
– Но если я не смогу убедить Эвена, даже прибегнув ко всем умениям, которым ты научила меня?
– Тогда ты заменишь его тем, кто будет более послушным.
– Но… как?
– Убьешь его.
– Это невозможно! С диадемой тайны и киносами…
– Ты разве забыла девиз хранителя северного удела? Нет ничего невозможного, – Колтара отстранилась от Версетты. И, прежде чем последняя успела сделать хоть какое-то движение, она почувствовала кожей шеи давящее прикосновение холодного металла.
Невероятно! Этого просто не могло быть здесь, в этом месте!
Давление клинка ослабло, и Версетта осторожно повернула голову. Колтара уже отошла от нее на два шага и, держа нож в руке, внимательно осматривала его.
– Вот почему твой наймит стоял, не решаясь уйти. Покрытие в одном месте стерлось, и запах металла, пусть и едва заметный для киноса, стал различим. Однако остальное лезвие замаскировано надежно. Видимо, поэтому он и не смог понять, что его тревожит. – Колтара прошлась по комнате и усмехнулась: – Нужно больше доверять тем, кто тебе предан. Я удивлена, что ты до сих пор не усвоила этот урок. – Улыбка исчезла. Презрительный взгляд вонзился в продолжающую стоять без движения Версетту: – Не повторяй моих ошибок. Киносы государя не простят твоей оплошности.
Она положила испачканный чем-то черным нож на стол и вышла из комнаты.
Прибыв пешком в Эбилерн, он рассмеялся бы в лицо каждому, кто сказал бы ему, что в этот день он будет стоять перед самим государем штата. Он бы, скорее, назвал собеседника безумцем, чем поверил хоть на мгновение в вероятность такого поворота.
Все-таки как иногда удивительно меняется жизнь!
Еще месяц назад он клялся себе, что никогда в жизни не отправится в Южные степи. Как же он ошибался!
– Позволь представить тебе, государь, – Теорат шагнул навстречу Эвену, указав рукой в сторону вошедшего: – Мако, сын Малоса. Твой верный слуга.
– Что это было? – Тин, как и мгновение назад Ретар, проснулся от страшных звуков за дверью.
– Не знаю. Но мне точно не нравится. Как будто кто-то с кем-то дерется.
– Мне тоже так показалось, – Тин поднялся на ноги. – Идем, посмотрим?
– Да… – неуверенно протянул Ретар.
Вдвоем они начали осторожно приближаться к замершей в ночном беззвучии двери.
Центральный проход библиотеки был освещен масляными светильниками, покоящимися на высоких напольных канделябрах. Пятна света сменялись уходящими в глубину провалами между стеллажами, в которых царила вечная, пыльная, хранящая мудрость полутьма.
Резкий удар обрушился на дверь. Друзья замерли. Замок треснул, и створа медленно поползла внутрь. С первым скрипом петель двое мальчишек, не сговариваясь, рванули в сторону и укрылись за ближайшим стеллажом. И уже оттуда разглядели висящий на раскрывающейся двери пригвожденный чудовищным ударом труп хранительницы библиотеки.
Тин сдавленно вскрикнул и запоздало зажал рот ладонью. В освещенном проеме выросло две невысоких фигуры. Первая бесшумной тенью скользнула внутрь. Вторая задержалась возле двери. Молниеносным движением выдернула из трупа Цееты кривой длинный нож, лишая опоры ее тело. Оно тут же рухнуло на пол.
Фигура повернула голову. В темноте капюшона блеснули желтым два глаза. Свободная рука вытянула из-за спины длинный стальной клык – племенное оружие хали.
Наймиты бесшумными тенями двигались друг за другом на крик живой цели, раздавшийся за одним из стеллажей. Движения их были неторопливы. Загнанные в тупик жертвы должны испытать как можно больше страха. Жестокость и издевательство перед тем, как лишить цель жизни, – вот что делает любую охоту по-настоящему интересной.
Ретар молча потянул за свободный край мантии, делая недвусмысленный намек продолжавшему находиться в ступоре Тину.