Но переговоры с гномами затянулись. Сперва сыну Каллина и Сдорфу пришлось обойти оба корабля, которых оставшиеся панцирные коротышки готовили к длительному простою. Далее шли разрозненные группки, занимающиеся обустройством лагеря и пополнением запасов провианта и воды. Через несколько часов выяснилось, что отправиться в сторону исторической Родины желают все гномы без исключения. Пришлось организовывать общий сбор и определять счастливчиков в игре. К этому времени уже начало темнеть. При свете костров каждый из гномов кидал по очереди пару деревянных кубиков с выжженными на них рисунками.
Наблюдавший за игрой Ретар с интересом отмечал выскакивающие на верхних гранях грубо выжженные силуэты самаранта, топора, кирки и пивной кружки. Было там что-то еще, но точно определить оставшиеся изображения маг не сумел.
В итоге гномы с парами наименее ценных рисунков, поминая бездну и бороду Бога, вернулись на корабли.
– Я отобрал десяток и четырех гномов, как и говорил, – Раллин подошел к мрачному Эрлею. – Остальные захотели идти со мной.
– Хорошо, гном. Со мной остаются киносы и хали. Если хочешь, можешь предложить прогулку кому-нибудь из магов, кроме девчонки. Капитан моих солдат считает, что десятка мечей будет более чем достаточно для охраны в этом тихом месте. Остальные, включая их командира, пойдут с тобой и будут выполнять твои распоряжения. В ответ я рассчитываю на то, что оставшиеся здесь гномы будут подчиняться моим командам.
– Только если они касаются обороны лагеря.
Старший несколько мгновений смотрел на Раллина в упор.
– Разумеется, – наконец произнес он.
– Мы уходим завтра перед рассветом, чтобы за день пройти как можно больше.
– Когда вас ждать назад? Мое дело не терпит сильного промедления.
– Мы придем к вечеру четвертого дня.
– Уфал!
– Чего тебе, юная маг? – кинос подбросил в огонь несколько срубленных веток и посмотрел на подошедшую к нему Анию.
– Я пришла за историей, – девушка проводила взглядом солдата, сменившего выставленный капитаном караул. – Ты обещал мне поведать её позже. Тогда, в торговой деревне. Можно? – она кивнула на свободное полено.
– Можно, – сидевший рядом Дарут кивнул, и Ания села.
– Ты предположила тогда, что если отстранить нашего ребенка от взрослых киносов или вообще от семьи, то он не будет питать к хали свойственных нашему племени эмоций. Поправь меня, если я ошибаюсь. Ведь с того момента прошло уже много дней.
– Все верно.
– Тогда слушай. Ты наверняка знаешь, что мы, как и хали, не имеем своей собственной земли, в отличие от орков и полуросликов, если они еще живут на Йос. Наши многочисленные племена рассыпаны по всем людским штатам. Так все мы получаем обоюдную выгоду. Я даже не знаю, с чем связанно подобное положение вещей. Повинен ли здесь Бог, или же все сложилось уже после его ухода, в силу каких-то иных причин, мне неведомо. Возможно, где-то в библиотеке твоего города ты и найдешь ответ на этот вопрос, но сие сомнительно. Малые народы никогда особо не привлекали странствующих магов. Все имеющиеся сведения попадали к вам в процессе выполнения заданий моими соплеменниками. А те, в свою очередь, не особо заботятся тем, что происходит у киносов за оградой поселения в другом штате. – Наймит посмотрел на кивнувшую в ответ девушку и продолжил: – Случилось так, что одна из дочерей киносов родила сына. Схватки застали ее по пути к своему селению, на берегу реки. Не знаю, как у вас, людей, а у нашего племени принято после появления младенца на свет оставлять его сушиться на солнце. Роженица так и поступила, после чего легла рядом отдохнуть после тяжелых трудов. Не знаю, что с ней случилось, – на этот счет у каждого, кто рассказывает эту историю, свое видение. Скорее всего, у молодой матери возникло кровотечение. А неопытная дуреха не смогла сразу распознать его. Закрыв глаза от нарастающей слабости, она смогла открыть их только тогда, когда было уже слишком поздно. Теряющий силы разум померк, а вскоре остановило свой ход и сердце. Мальчишка же, тем временем, проснувшись голодным, подполз к остывающему телу матери. Напрасно его губы, найдя сосок, пытались добыть из него молоко. Истошные крики и плач не смогли разбудить родительницу, но дали новорожденному возможность спастись. Вечером того дня мимо этого места по реке шла большая лодка, в которой сидело несколько людей. Семейство торговцев, возвращающихся с очередного обмена. Один из них услышал плач охрипшего щенка. Люди причалили к берегу, похоронили мертвую мать, а младенца, завернув в ее одежду, забрали с собой.
Но жизнь среди людей не была для найденыша чем-то приятным. Супруга торговца наотрез отказалась пускать за домашний стол киноса. Единственное, на что она согласилась, это убеждение супруга о большой пользе, которую принесет им в будущем выросший младенец. Мол, будет бесплатным личным наймитом. Главное, чтобы на глаза своим не попался.