– Крупные средства массовой информации о них не рассказывают, ни здесь, ни в других странах. Со времен «фиджийской русалки», выставленной в нью-йоркском музее Барнума в тысяча восемьсот сорок втором году, – голова и торс молодой обезьяны с пришитым рыбьим хвостом – русалок задвинули в царство мифов и легенд. Никто не хочет прикасаться к этой теме.
– А Аквамен русал? – ни с того ни с сего спросила Рэд.
– У Аквамена есть ноги, Рэд, – спокойно ответил Марти.
– Откуда ты знаешь, что у русалов нет ног, если никогда их не видел?
– Наверняка не знаю. Но с научной точки зрения это более вероятно. Ноги нужны, чтобы ходить, а не плавать.
– У черепах есть ноги.
– Ну, они иногда ходят по суше, так же?
– Но ты веришь, что у русалов есть руки?
Марти кивнул.
– Руки с противостоящими большими пальцами помогают приматам защищаться – бросать камни, орудовать палками. Без них первобытные люди не могли бы делать орудия труда и пользоваться ими. Если у русалов есть мощный хвост, чтобы плавать, – а я считаю, что есть, – им незачем отказываться от рук с пальцами в пользу плавников.
– Могу представить себе короля русалов: сидит на золотом троне с короной и скипетром.
Марти улыбнулся ей. Он слишком хорошо ее знал и не собирался вступать в шуточный диалог. Вместо этого он продолжил бронировать билет на самолет.
Повисла долгая неловкая пауза.
– Ладно! – решительно прервала молчание Джеки и поднялась на ноги. – Уже поздно, нам с Марти рано улетать. Думаю, мне пора закругляться.
– И мне, – сказала Рэд, вставая. – Вместе и пойдем.
– Ты на «Оаннес» не вернешься? – спросил Марти.
– «Оаннес», – сказала она, будто произносила это слово впервые. – Почему у меня такое чувство, что твоя подлинная суть все это время лежала на поверхности, а я ее не распознала?
– Знаешь, как в вавилонской мифологии изображали бога воды? – спросил Марти. – Сверху человек, а снизу рыба. Это и есть первое известное упоминание о русале. Оаннес – так этого бога назвали греки.
– Разумеется, – сухо сказала она. И подставила Джеки локоть: – Идем?
Когда Марти вернулся на «Оаннес», он понял, что ему не до сна, слишком разнервничался. В салоне он достал из барного шкафчика бутылку, из которой наливал себе раньше, но передумал и взял выдержанный односолодовый виски. Основательно плеснув в стакан, он вышел на носовую палубу, где раскурил трубку и принялся шагать под овальной луной, раздумывая о видеозаписи с черепом, которую показала ему Джеки. Завтра он возьмет его в руки, увидит своими глазами.
Он набрал номер Пип.
– Марти? – сонно ответила она. – Что-то случилось?
– Да, извини, что поздно. Есть серьезные новости.
Он все объяснил.
–
– Я лечу с репортером, чтобы не тратить время. Не хочу, чтобы с этим черепом что-нибудь случилось. А «Оаннес» пригонишь ты. Справишься?
– Конечно. Я и так его веду во всех наших экспедициях,
– Доверяю на все сто, Пип. Спрашиваю на всякий случай, чтобы убедиться, что ты не против.
– Не беспокойся, не против. Если отплыву с первыми лучами солнца, буду в Мириссе к середине дня. Там и встретимся.
Марти вернулся в салон, подлил себе виски, сел в кресло перед компьютером. Быстро проглядев электронную почту, где не обнаружилось ничего, кроме спама, он открыл YouTube и набрал в поисковой строке свое имя. Вверху списка оказалась ссылка на первую часть документалки на «Нетфликсе», которую этот гигант потокового вещания загрузил сам, – она набрала больше пятидесяти миллионов просмотров. Ниже шли ролики с комментариями от «Нэшнл джеографик», Гарвардского университета, Би-би-си, «Дискавери». В свое время он все их посмотрел, лестных среди них не было.
Выпив слишком много, он часто действовал вопреки здравому смыслу, вот и теперь он запустил первую часть того самого документального фильма и, стиснув зубы, откинулся на спинку кресла.
Однако впервые с тех пор, как выяснилось, что русал фальшивый, Марти смотрел видео без горечи и обиды.
Наоборот, он чувствовал себя на диво воодушевленным, если не сказать – отмщенным.
Он покажет всем этим засранцам – и журналистам, и ученым, – кто смеется последним.
