Евразия и всемирность полностью

Реализация синергии – не благое пожелание, а констатация действительного положения дел на евроазиатском просторе, где всегда сходились и сосуществовали самые разные народы и социальные группы. Для Евразии характерно то, что знатоки стратегии называют «свободно конвертируемыми отношениями». Речь идет об отношениях, регулируемых не законами и даже не обычаями, а простейшими моральными чувствами: гостеприимством и радушием или, напротив, недоверием и враждебностью. Одно легко сменяется другим, однако радушие все-таки первично. Китайская (но легко расширяемая до масштабов всей Евразии) ритуалистическая модель практики есть не более чем сублимация этого типа отношений.

В синергийной картине мира мы имеем дело, по сути, с поиском соответствия вещей в мире, гармонией несоизмеримых сил. Отсюда нежелание (или неспособность?) стратегических игроков Евразии определять не только формы, но и принципы обустройства этого гигантского региона, почти инстинктивное стремление не вести за собой, а быть ведомым, еще точнее – следовать некой верховной силе, которая в конечном счете равнозначна силе творческих метаморфоз жизни. Такое «следование» в действительности равнозначно владению стратегической инициативой. С этой точки зрения китайцы, по сути, реалисты, но реалисты, как они сами говорят, «совокупной силы государства», которая не обязательно должна быть целиком доступной мобилизации, предметной хватке сознания. Скорее наоборот: эта сила дается через само-оставление, предоставление всему и вся свободы быть собой, из которых и благодаря которым рождается синергия. Во всяком случае, для Китая сотрудничество и даруемая им польза явно важнее формальных целей и идеологических постулатов подобно тому, как в свете синергии сам процесс учения важнее отвлеченного знания (что и засвидетельствовано культурной традицией Дальнего Востока с ее подлинным культом учения как такового). Мудрый в Китае не столько знает истину, сколько учится ей, то есть учится открываться миру, что значит: на мгновение опережать других и потому быть для них незаметным. Вот почему китайская мудрость учит «скрывать свой блеск» (завет древней китайской стратегии, а в наше время – Дэн Сяопина). Это и составляет доминанту китайского поведения, начиная с любви китайцев к подделкам и имитациям иностранных брендов или с готовности удовлетвориться ролью поставщика деталей для западной продукции и кончая тенденцией к созданию сложных сетей производственных, финансовых и торговых предприятий, в которой теряются и отдельные компании, и личности.

Выдвинутый Китаем проект «одного пояса и одного пути» наилучшим образом соответствует принципу синергии в межгосударственных отношениях. Он касается гигантского и политически аморфного пространства, которое охватывает очень разные по размерам, степени развития и культурному укладу страны и не предполагает создания политических блоков. Китай настаивает на том, что участие в этих проектах будет добровольным и выгодным для всех его участников и что все они будут равноправны. Ситуация в своем роде идеальная для синергетического взаимодействия.

Надо заметить, что принцип синергии наряду с пространством Большой Суши имеет большое значение и для пространства Великого Океана – Тихоокеанского региона. Последний имеет ряд особенностей, которые не позволяют подойти к нему с позиции теории и практики международных отношений, выработанных в рамках континентальных пространств. Он состоит из множества островных государств, очень разнородных, изолированных и в большой степени зависящих от иностранной помощи. Уже в силу их географической удаленности от континентальных держав, не говоря уже о социальном и политическом противодействии на местах, создание прочных связей между отдельными островными государствами и их потенциальными континентальными патронами оказалось невозможным. Тем не менее потребность в иностранных инвестициях и различного рода помощи со стороны крупнейших держав АТР – США, Австралии, Японии, Китая, даже России – остается необходимым условием устойчивого развития Океании.

Последние десятилетия отмечены заметным снижением соперничества между крупнейшими странами Тихоокеанского региона, что не случайно. Пестрое и аморфное сообщество ТР является благоприятным поприщем для неформального – в идеале синергий-ного – сотрудничества между его ведущими державами. Помимо прочего, оно является подходящим регионом для применения уже опробованного в отношениях между КНР и Тайванем практичного правила «сначала делать легкое, потом трудное».