Из сказанного выше вытекает, что первостепенная роль в интеграции евразийского ареала в хозяйственном аспекте принадлежит инфраструктурным и логистическим проектам, а в социальном измерении – сетевым структурам, но вписанным в пространство духовной и политической иерархии. Не случайно, в частности, что именно инфраструктурные проекты в наибольшей степени интересуют Китай. Безусловно, создание трансконтинентальных транспортных артерий – главное условие формирования евроазиатского мира как особой глобальной общности. Но сотрудничество в области коммуникаций имеет далеко не только экономическое значение. Повторю, что акт «самопревращения» как переход «от Поднебесной к Поднебесной» или, по сути, путь, пронизывающий мир от края до края, как раз и составляет внутреннюю меру мира, является условием осознания соразмерности его частей и целостности.
Трансконтинентальная трасса сущностно синергийна, поскольку призвана создать образ грядущего, еще не явленного евроазиатского мира посредством раскрытия дискретной и сетевой природы этого мира. Отсюда проистекают особые требования к различным измерениям дизайна новых трасс – инженерному, архитектурному, экологическому Творимый этими трассами мир должен стать в полном смысле образом творческого мгновения, приоткрывающим завесу над неизведанным будущим и забытым прошлым. Ему уготовано стать миром пост-архео-истории. Из уже существующих попыток освоения этого задания можно указать на облик новой столицы Казахстана Астаны, который являет совместность отдельных знаний, дающую синергийный эффект.
И отдельная личность, и вся человеческая культура растут через опыт встречи, открытия «явлений и чудес» мира в опыте совместности всего сущего. В конце концов единственное подлинно чудесное явление есть сам мир. Сущность мира – являть себя и тем самым давать себя миру. Только от нас зависит, сможем ли мы заметить это чудо и вернуть его в жизнь. Эта задача, помимо прочего, требует переосмысления понятия туризма. Евразия способна породить принципиально новый вид глобального туризма, который кардинально отличается от привычного сегодня коммерческого туризма, порожденного индивидуалистической культурой. В его основе лежит совместность, или «разъединяющее единство» различных полюсов человеческого существования: присутствия и отсутствия, места и пространства, актуального и вечного, гуманитарного и природного. Одно сопрягается с другим, совмещено с ним, как вложенные друг в друга сферы или две стороны ленты Мебиуса. Этот вид туризма предполагает быстрое перемещение от одного места к другому и восприятие достопримечательностей как памятников и символов неисповедимого и незапамятного в актуальности жизненного опыта. Именно таков эффект созерцания петроглифов, менгиров, святых мест, курганов, каменных баб и прочих характерных примет «большого стиля» Евразии. Во всех случаях целью созерцания является постижение двуединства или преемственности антиномий опыта и, соответственно,
Наряду с научными исследованиями, образованием и СМИ туризм призван формировать новое чувство общности исторической судьбы евразийских народов и самобытные формы культурной и национальной идентичности, свойственные евразийскому миру. Наиболее перспективным маршрутом туристических потоков в Евразии является главная трасса Шелкового пути в направлении восток-запад, связывающая Китай и Россию через Среднюю Азию. Не менее важен и меридиональный Шелковый путь, связывающий Западный Китай с Южной Сибирью. Первоочередная задача евразийской интеграции в культурном плане – выявление сетевых структур в этом культурно-историческом пространстве от мест обнаружения петроглифов, могильных курганов и «храмов под открытым небом» до сети острогов, поставленных русскими первопроходцами Сибири.
Нельзя не подчеркнуть, что различные элементы «большого стиля» Евразии: петроглифы и писаницы, изображения на менгирах, храмы «под открытым небом» (так называемые «сундуки»), всевозможные святые пещеры, камни, горы, деревья, руины древних крепостей и зданий и т. д. – обнаруживают поразительную цельность в самом способе восприятия мира, свойственном Евразии. Во всех случаях нашему взору предъявлена преемственность, вплоть до полной неразличимости, природы и культуры, формы и бесформенного, видимого и незримого. В этой преемственности выявляется первозданное и одновременно высшее единство человечества. Есть острая необходимость в каталогизации этих достопримечательностей и составлении маршрутов их осмотра. Это будут маршруты, которые позволят восстанавливать целостность и родовую полноту сознания, утраченную в свойственной Модерну расщепленности субъективного и объективного измерений существования; расщепленности, которая чревата неискоренимым насилием. Прохождение этих маршрутов выявит глубинные и всецело реальные основания единства человеческого рода и изначальное предназначение человека: жить в смирении, то есть