Евразия и всемирность полностью

Нет ничего естественнее радости игры – верной спутницы духовной свободы. Телесное когито, как сама «таковость» всего сущего, есть жизнь в ее изначальной, творческой свободе. Путь к нему требует только одного усилия: отказа от всех усилий, полного расслабления, преодоления привязанности к каким бы то ни было вещам или идеям. Речь идет о состоянии, которое предваряет или, лучше сказать, предвосхищает все сущее. Причастность к нему предполагает необычайную чувствительность и способность предупреждать действия других. Вот где лежат корни знаменитых «китайских церемоний», т. е. способности к безупречно предупредительному поведению. И только такое поведение дает успех, т. е. способность успевать во всех делах.

Большая трудность в постижении этого пути к самораскрытию духовного потенциала человека заключается в том, что он по многим признакам являет прямую противоположность здравому смыслу и общественным нормам, и притом не опознается ни фольклором, ни идеологией официальной культуры. Обращение к внутреннему истоку опыта означает, как уже говорилось, полный переворот в отношении к миру. Оно требует не видеть видимое и видеть невидимое, забыть всеми памятуемое и вспомнить всеми забытое. В классических текстах тайцзицюань сказано, что высшие стадии мастерства нужно «постигать в безмолвии на ощупь». Полный отказ от внешнего восприятия большинству покажется, наверное, вздорной затеей. Но речь идет о восстановлении разума и чувствительности внутреннего тела, не отягощенного ограниченностью индивидуального сознания – его гордыней, фантазиями, страхами. А тот, кто поборол зависимость от субъективного взгляда, может надеяться стяжать панорамное, всеобъятное видение.

Западная традиция различает в телесном опыте два измерения: сенсорно-моторную систему, подвластную сознанию, и систему инстинктов, рефлексов и эмоций, относящихся к бессознательному. Между тем, как мы уже могли видеть, восточная традиция отводит центральное место в человеке действию особой жизненной энергии (ци), занимавшему промежуточное положение между сознательным и бессознательным началами в человеческой жизни. Тем самым она исключала дуализм тела и сознания, на котором стоит вся философская и научная мысль европейского модерна. Эта жизненная энергия, по китайским представлениям, циркулировала в теле по особым каналам и в соответствии с теорией пяти фаз мирового круговорота, так что человеческое тело оказывалось точным образом макрокосма. Ци сама является силой и средой соматических превращений организма, ритмические резонансы и вибрации составляют подлинный способ ее существования. Согласно традиционным формулам, ци в организме «бурливо разливается» сообразно природным ритмам. В соответствии с известным нам принципом двухслойности или внутренней глубины пространства со-бытийности ци имеет свой внутренний исток: так называемое «подлинное» или «прежденебесное» ци, которое и составляет жизненный потенциал человека. Соответственно, задача психосоматического совершенствования есть «питание», пополнение запаса «подлинного ци» в теле. Увидеть ци нельзя, но можно ощутить его действие, которое имеет явный, но лишь самый общий соматический эффект.

Решительно любая деятельность может служить поводом для работы с ци, и китайские учителя мудрой жизни завещали сотни методов такой работы буквально на все случаи жизни. Все они подчинены одному общему принципу: духовному и физическому расслаблению, устраняющему зависимость сознания от наполняющих его образов. Существовал, например, метод медитации в ходьбе, который предписывал «в каждый момент и в каждом месте предаваться беззаботному скитанию духа, в пространстве отсутствующего, и, отрекшись от знания и познавания, резвиться духом в океане всеобщей небытийности»[56]. Для медитации стоя давалось такое наставление: «Сознание нигде не пребывает, спонтанно прозреваешь свою природу, тело совершенно покойно, в вездесущем самоотсутствии нет святости»[57]. В наставлениях для сидячей медитации акцент ставился на внутренней глубине самооставления: практикующему надлежало «упокоиться в покое», «расслабиться в расслаблении», «прекратить прекращать» и т. д.[58].