Одна и та же цель, пронизывающая весь мир, проявляется, прежде всего, в том, как высоко человек ценит человека. Давид поставил человека немного ниже ангелов. Христианство, система аскетизма, подтвердило эту оценку: мы – падшие существа, падшие не по своей вине; осужденные на вечную смерть не за свои проступки, и выкупленные Божественным Существом не своими заслугами. Ислам, напротив, поднял человека из этого униженного положения, и со здравым смыслом, который характеризует это вероучение, вдохновил и поднял его в масштабе творения, научив его достоинству человеческой природы. Таким образом, современный спиритуализм наносит удар по Христианству, в то время как Ислам имеет силы противостоять ему. Но, как бы Ислам ни процветал среди родственных народов, в других местах он потерпел фиаско. Никакая сила пропаганды не помогла в Китае. В Южной Испании вера сохранялась долгое время; однако, ее буква и дух были почти утрачены. Зегры и Абенсерраги305 были европейскими рыцарями, а не восточными. И когда Ислам продвинули в северный народ, одного разрушительного поражения хватило, чтобы установить для него границы, которые он никогда не пытался преодолеть. В Венгрии и Австрии, даже обладая десятикратной силой, ему не удалось закрепиться; и когда «Святая Русь» стала достаточно единой, чтобы быть могущественной, Ислам был изгнан, как труп.
К тому же, что привлекало древнего мусульманина и привлекает современного к его вероучению, так это его благородная простота. Его приверженец практически ничем не платит за свою моральную и духовную потребность – религию. У него нет десятины, и мало сборов. Его места отправления культа построены и содержатся за счет религиозного наследства, тщательно охраняемого законом и обычаем.
Мухаммед Али, правда, конфисковал «вакф», оставленный многим каирским мечетям и гробницам. Он также, следуя примеру Турции, заменил в Мекке и эль Медине ежегодные пенсии на доходы от их древних обширных церковных земель. Но он проводил эти меры среди египтян, людей, чья вялость и апатия требуют постоянных побуждений к борьбе за веру; в Кабуле и Бухаре даже самые смелые и могущественные вымогатели вряд ли решились бы на такое святотатство. Кроме того, исламский мусульманин не имеет священства; те, чей долг проповедовать и молиться, не являются церковниками; они временно получают от вахиля, или смотрителя мечети, несколько монет в месяц; но все они должны жить своим честным мирским трудом. Даже султан, защитник веры, представитель халифов и наместник Аллаха на земле, не пренебрегает ремеслом, чтобы делать и продавать зубочистки. Наконец, у мусульманина нет крещения; обрезание ему делает цирюльник; он может жениться сам, если у него есть причина отступить от общепринятого обычая; его может омыть, похоронить и прочитать над ним молитву любой мирской единоверец.
В Европе принято считать, что Ислам находится на спаде, и старые предрассудки, унаследованные от крестовых походов, делают это утверждение популярным. Оно основано на недостаточных основаниях. С такой же точностью мусульманин мог бы предсказать нынешнее падение Христианства из-за ересей и расколов, донимающих Церковь, из-за широкого распространения провидцев-сведенборгиан и мелкого самозванства Мормонизма*306. Турция и Египет могут проявлять латитудинаризм307, так же как Франция и Германия; но ни один мусульманский народ, однако, еще не решился отменить исламский закон. А Аравия и Афганистан все еще стоят твердо, как в первые века существования веры. В целом можно отметить, что в восточных религиях пропаганда и миссионерство Запада имели тенденцию укреплять и подтверждать догмы, против которых они были направлены. Так, Индуизм, дав несколько отповедей Христианству, укрепился за твердыней Ведантизма; ученые – чистые деисты, невежды – чистые идолопоклонники. Буддизм остался нетронутым, и сама природа его энциклопедических догм делает его неприступным. Даже секта гербов была укреплена полемическими аргументами и претендует на то, чтобы соперничать со своими антагонистами в теологии. Несмотря на мощную силу, направленную против нее, число обращенных в Христианство парсов можно пересчитать по пальцам. И эти преданные также не поддаются принуждению. Законы Ману, Зороастра и Мухаммеда все еще имеют оплоты, которые не так-то легко разрушить. И если Христианство, как оно часто угрожало, когда-нибудь встретится со Спасительной Верой в смертельной схватке, и Крест нападет на Полумесяц в последнем крестовом походе, мусульманский ятаган, поврежденный вековой ржавчиной, окажется из хорошего металла, из которого он был выкован в начале.