Миссия Мухаммеда, таким образом, была исключительно реформаторской. Он считал, что четыре системы предшествовали его собственной, и его целью было восстановить их первозданную чистоту. Но Адамическая система была вытеснена Ноевой системой, а та – Моисеевой, которая, в свою очередь, стала недействительной и оставила все свои полномочия и прерогативы Христианству; таким образом, и последняя система в полноте времени была вытеснена откровениями Ислама, Спасительной Веры. Все прошлое теперь было отменено и упразднено. Все будущее будет лишь самозванством, ибо его религия была последней из религий, он – Душа Пророков. Он обвинил иудеев и христиан в полном разложении, в духовной смерти и горячо проповедовал им новую веру, учение жизни. Он открыто обвинил их в том, что они изменили и переделали свои священные писания304. И это обвинение невозможно было опровергнуть. Сейчас, да и тогда, невозможно определить, что написал Моисей, а что было написано за него книжником Ездрой и другими переписчиками. Различия в стиле и языке, частые переходы от первого лица к третьему и, наконец, рассказ о смерти и погребении Законодателя убедительно доказывают, что Пятикнижие в его нынешнем виде имело более одного автора. Вероятно, первоначальный черновик был кратким и сжатым.
Даже Коран содержал мало нового. За исключением некоторых легенд, добавления некоторых предписаний, касающихся ежедневных молитв и очищения имущества, а также нескольких постановлений, таких как дият или кровавые деньги, запрещенных Пятикнижием (Числ. 35 и Втор. 19), но ставших необходимыми из-за состояния арабского общества, и некоторых диетических изменений – например, верблюд и лошадь были признаны чистой пищей – Коран можно было бы почти извлечь из Моисеевых и раввинских писаний, из Евангелия и апокрифов христианской эпохи. В нем также мало что заслуживает похвалы, кроме его пламенного и властного красноречия. Как свод законов он крайне несовершенен. Тот, кто смог написать такую работу, мог бы написать ее гораздо лучше. Мухаммед, однако, опирался в успехе своей миссии на гораздо более высокие требования, чем любая книга.
Мухаммед не претендовал ни на пророчество, ни на чудеса. Он называл себя эль Расул и эль Набби, возвещающий адамитам благую весть от Аллаха. Он не давал своего имени новой системе верований; его таинства были обозначены в массе как эль Ислам, спасение или Спасительная Вера. Его ночное путешествие на небеса, ставшее предметом столь язвительных упреков, было либо видением, либо сном. Раскол Луны, история, столь чудовищно рассказанная его потомками, не имеет под собой никакой более прочной основы, чем строка в Коране, которую правильно было бы перевести так: «Придет час [Суда], и Луна расколется на части». Вероятно, этот абсурд был выдумкой последователей, которые решили оспорить за своего законодателя власть Иисуса Навина над воинством небесным. Рассказывают, что один невежественный афганец хвастался, что его пир, или духовный пастырь, знаменитый поэт Абд эль Кахман, имел привычку совершать ночные путешествия, подобно Мухаммеду, в Рай, и жестоко избил святого человека, когда тот, обвиненный в нечестивости, отрицал это непочтительное утверждение. Такой мухаддис или рассказчик изречений Пророка, как Абу Хурайра, «отец кошек», может быть справедливо заподозрен в подобной подделке, если судить о нем по его признанным трудам. Тем более, что Мухаммед с презрением относился к притязаниям на чудодейственные силы, которые, по мнению тех, кто знает восточные земли, есть у каждого мелкого Святого и деревенского сантона. Историк Юм, «самый необыкновенный из обычных людей», пришел к выводу, что, поскольку он сам никогда не видел чудес, никто другой никогда не видел их. Восточный путешественник не поверит в чудеса по противоположной причине, потому что он видел их слишком много.
Быстрое и широкое распространение Ислама, которое верующие считают замечательным примером божественной помощи, можно объяснить без божественного вмешательства. Арабы выходили из своего великого центра, пока весь избыток населения не был исчерпан. Повсюду они выступали как освободители рабов, особенно в Турции и Персии, где искусственное и чрезмерно рафинированное состояние общества породило тиранических деспотов, бесчисленное и ненасытное дворянство, а также ограбленный и измученный народ. Еще одно обстоятельство благоприятствовало росту «Религии Неба и Земли». Независимо от того, считаем ли мы арабов коренными жителями своих родных диких мест, или, как гласит современная теория, выходцами с нагорья Эфиопии, несомненно, что их большой успех был связан с родственными народами, говорившими на родственных языках. Действительно, с древнейших времен Аравия отправила несколько больших волн эмиграции. Будучи по сути азиатской формой верований, Ислам не смог продвинуться дальше географических барьеров. Не имея Святого Павла, который мог бы изменить это, Спасительная Вера разбилась о скалу иных народрв.
Но это я утверждаю для Ислама.