Те, кто знает кодексы «Талмуда» и Цфатской школы, которые до сих пор, несмотря на некоторые мелкие трудности, являются жизненным светом Иудаизма, без труда ответят. Это были бы люди, высшими представлениями о религиозной жизни которых являются суеверное освящение Субботы, омовение рук, трубление в бараньи рога, спасительный обряд обрезания и тысячи внешних функций, компенсирующих моральные проступки, с Авраамом, сидящим у ворот ада, чтобы держать его закрытым для евреев. Это было бы сообщество, которое объявило бы брак невозможным примерно для двенадцати миллионов неевреев, запретило бы им Субботу и приговорило бы к смерти каждого «чужака», читающего Ветхий Завет; в котором все люди, не являющиеся идолопоклонниками, не имеют религии, в то же время тем, кого оно называет «идолопоклонниками» (христианам), было бы запрещено проявлять самые обычные чувства человечности; которое унижало бы и оскорбляло половину человечества, более слабый пол, и которое санкционировало бы рабство, и в то же время угнетало бы и очерняло своих рабов, ставя их на один уровень с волами и ослами. Это была бы вера, которая, изобилуя языческими обычаями, поощряла бы изучение Черных Искусств, ослабила бы все моральные обязательства, разрешила людям клятвы и санкционировала бы убийство неученых. Это была бы система несправедливости, чьи синедрионы, одновременно языческие и беззаконные, отличались бы только силой и обманом, чрезмерным самомнением, хладнокровной жестокостью и неумолимой враждой ко всей человеческой природе. Такие условия, очевидно, не рассчитаны на создание или сохранение национальной жизни. Цивилизованный мир никогда не вынесет присутствия вероучения, которое говорит человеку: «Ненавидь ближнего твоего, если он не из вас», или кодекса, написанного кровью, а не чернилами, который карает за малейшие нарушения раввинских законов карает изгнанием и отлучением, побиванием камнями и поркой до смерти42. Года таких зрелищ более чем достаточно, чтобы возбудить гнев и месть возмущенного человечества; раса жестокая, яростная, упрямая и отчаянная как в дни Тита и Адриана, будет защищаться до последнего. Результатом станет новая осада и взятие Иерусалима, а «избранный народ» снова ляжет ниц в своей крови и будет изгнан из Святой Земли.
Кратко говоря, очевидно, что ничто, кроме главенства русских в Сирии и Палестине, не препятствует повторной оккупации Палестины ее старыми нетерпимыми и преследующими хозяевами43, и что величайшей возможной бедой будет исполнение их ежедневных, еженедельных и ежегодных молитв —
В СЛЕДУЮЩЕМ ГОДУ МЫ БУДЕМ В ИЕРУСАЛИМЕ.
Настоящая глава содержит много утверждений, которые вызовут улыбку у опытного талмудиста. Однако это послужит одной весьма полезной цели, а именно: показать, что же христиане и мусульмане Востока считают верой еврейской расы и обычаями людей, живущих в тех же местах, что и они сами. То, что эта враждебность к восточным евреям не является простым необоснованным предубеждением, но в некотором роде она основана на фактах, покажет следующий краткий обзор раввинистических и талмудических сочинений. Народ, имеющий такой мстительный Устный Закон, наверняка возбудит дух возмездия, ибо очевидно, что Закон существует не только в букве, но и в духе.
Как вспоминают живые свидетели, на печально известном процессе в Дамаске, который вызвал бурю антиеврейских настроений в этом городе, как и во всей Сирии, некоторые ученые доктора представили суду в качестве доказательств ряд рукописей и печатных книг. Было отмечено, что тексты полны пропусков. Эти пропуски объяснялись тем, что поскольку Европа начала читать эти раввинистические и талмудические сочинения, то целью стало скрыть то, что могло бы возбудить ненависть. Раввины восполняют пропуски, записывая их или, что предпочтительнее, запоминая их. Таким образом, они сдерживают оскорбительные фанатичные слова, такие, как гой (множественное число гоим) о нечестивых, небрежных к Богу, то есть, о неевреях в целом, включая христиан и мусульман; такие как миним, о караимских евреях, кутим, о самаритянах, нахрим, о чужих или неверных, соответствующих арабскому кафирину или турецкому гяуру, ндойим или месумедим, по-арабски махрумм или муртаддин, об отступниках. И очевидно, что у них были веские причины для такой осторожности; Седер Адархут, например, перечисляет с целью их опровержения многие гнусные преступления, приписываемые евреям.