Работать в Юридическом обществе было особенно приятно потому, что работа проходила в атмосфере чисто научной, в среде людей, воспитанных во взглядах судебной реформы 1864 года, далеких от политики и непричастных к тому курсу, которого держалось царствование Александра III. Атмосфера была свободна от антисемитизма. Его не замечалось ни в личных сношениях, ни во взглядах, которые высказывались по поводу того или другого стоявшего на очереди в обществе вопроса, если этим вопросом затрагивались евреи. Отравленная кругом антисемитская атмосфера не проникла в это общество, и на работе в нем я отдыхал душой в ближайшие годы, когда пришлось стать близко к вопросам правовой жизни евреев и временами казалось, что от тьмы и вражды по отношению к евреям некуда деться. Я убедился в том, что тот официальный антисемитизм, от которого мы задыхались, — явление наносное и что с переменой политического общего курса облегчится положение евреев, так как антисемитизм в России являлся вопросом политики, а не чувства.
Начало моей работы в Юридическом обществе совпало со временем приближения Третьего международного пенитенциарного конгресса.
