Всю Европу, начиная с Англии, занимал тюремный вопрос. Движение ему дано было в Англии трудами известного филантропа Говарда (по заказу издателя Павленкова мною составлена была биография Говарда и издана в павленковской серии биографий знаменитых людей[227]). В течение веков преступный мир был отверженным миром. Такое отношение к преступнику противоречило взгляду русского народа, который на преступников смотрит как на «несчастных». Тюремная стена отделяла мир преступный от жизни, и давно еще было сказано, что на тюрьмах можно надписать известный стих Данте: «Пусть оставят всякую надежду те, которые сюда входят». Запертый арестант переставал быть субъектом прав. Своим преступлением он изъял себя не только из гражданского, но и из человеческого оборота. Не различали случайного преступника, совершившего преступление по несчастному стечению обстоятельств, преступника, который, совершив преступление, не потерял, однако, морального человеческого облика и способен, искупив содеянное, обратиться к честной жизни, от тех преступников, которые не поддаются исправлению и потому в интересах общественной безопасности подлежат изолированию от общества. Тюрьма была рассадником болезней, резервуаром человеческого горя и страданий. И если самое наказание, определяемое судом, соразмерялось со степенью вины и с личностью преступника, то тюремный режим уравнивал всех попавших в тюрьму, развращая еще окончательно не развращенных, не исправляя тех, которые могли быть исправлены. Посидевший в тюрьме и вышедший по окончании срока на свободу был не только бывший тюремный сиделец, но, несомненно, и будущий. Тюремный режим создал класс периодически возвращающихся в тюрьму людей. Гуманитарные идеи конца XVIII столетия, начиная с известного труда Беккарии[228], содействовали тому, что и на преступный мир обращено было внимание. Они привели к постепенной отмене пытки, к улучшению уголовных законов и, наконец, к упорядочению правил о судебном производстве дел. В юридический катехизис включены были новые принципы: всякий предполагается невиновным, доколе на суде не будет доказано противное; обвинению должна противостоять защита; и даже афоризм, приписываемый Екатерине II, что лучше оправдать десять виновных, чем осудить одного невиновного. Но все эти гуманные принципы применялись до того момента, как произнесен был приговор, осуждающий обвиняемого, и на него накладывалось клеймо «преступник». Гуманное отношение к осужденному уже преступнику было делом XIX века. Активное проявление гуманности началось во второй половине его. Образовалась особая отрасль криминалистической науки — тюрьмоведение, или пенология, посвященная изучению тюремных систем и изысканию способов их улучшения, в целях исправления случайных преступников или предохранения даже неисправимых рецидивистов от жесткого с ними обращения и от того, чтобы они не ложились бременем на государство и общество. В Германии творцом этой новой научной области был профессор фон Гольцендорф. Честь создания научного отношения к тюремным вопросам в России, бесспорно, принадлежит профессору И.Я. Фойницкому, и это его несомненная большая заслуга. В Англии, во Франции и в Германии тюремная реформа стала на очередь. Она выдвинулась на очередь и в России, благодаря бывшему в восьмидесятых годах начальником тюремного управления, впоследствии члену Государственного совета М.В. Галкину-Врасскому, помощником которого был молодой, талантливый и энергичный В.Н. Коковцов, впоследствии статс-секретарь Государственного совета, министр финансов и председатель Совета министров после Столыпина. Тюремный вопрос стал вопросом международным, подобно тому как и самый преступный мир был космополитичен. В 1885 году состоялся в Риме первый международный конгресс для обсуждения вопросов тюремной реформы. Редко международные конгрессы имели такой блестящий успех, как конгресс пенитенциарный. На этом конгрессе представлены были все цивилизованные государства в лице известных всей Европе и Америке ученых и политических деятелей. Тогда же было решено, что конгрессы должны собираться периодически, через каждые пять лет. Было избрано особое бюро, которое должно было вырабатывать программу каждого следующего конгресса, приводить в исполнение, путем международных сношений, решения, принятые на конгрессах, и сосредоточивать сведения по движению тюремной реформы в Европе и в Америке.
Ближайший после римского конгресс должен был состояться в Петербурге в 1890 году.
Юридическое общество приняло живое и деятельное участие в подготовке этого конгресса совместно с главным тюремным управлением, бывшим в ведении Министерства внутренних дел. Была избрана особая пенитенциарная комиссия, которая распределила вопросы программы между своими членами для составления докладов. Докладчиком по некоторым вопросам был назначен и я.
