Непосредственные обвинения в области экономической мотивировались фактом сосредоточения в руках евреев всей питейной торговли в черте оседлости, в особенности же в сельских местностях. Ограничительные правила для питейной торговли обходились евреями путем подыменной торговли. И, наконец, самое главное обвинение заключалось в том, что евреи будто бы избегали производительного труда, вообще уклонялись от физического труда, чем объясняется отсутствие земледельцев у евреев и неуспех будто бы упорных попыток правительства приучить евреев к земледелию в земледельческих колониях Херсонской и Екатеринославской губерний и путем предоставления земледельцам по закону 1844 году права учреждать в своих имениях еврейские колонии для занятия земледелием на мелких участках; за учреждение таких колоний евреям-земледельцам давалось в качестве награды звание потомственного почетного гражданина (закон 1844 года).
Все обвинения должны были найти подтверждение в ответах на вопросы, поставленные губернским совещаниям графом Игнатьевым в его циркуляре. Насколько совещания связаны были лейтмотивом этого циркуляра о вреде евреев, видно из того, что некоторые губернаторы, председательствуя в совещаниях, не допускали суждений об экономической благотворительной роли евреев, создающих конкуренцию и вырывающих монополию из рук христианских кулаков и ростовщиков. Могилевский губернатор, которым в то время был фон Вааль, впоследствии петербургский градоначальник, прямо объявил, что задача совещания — говорить о вреде, а отнюдь не о пользе, приносимой евреями.
Результаты совещаний в начале 1882 года стали доставляться в Министерство внутренних дел и для рассмотрения их образована была особая комиссия под председательством товарища министра Мартынова. Кстати сказать, до того еще, с 1878 года, существовала комиссия под председательством графа Лобанова-Ростовского, который потом был послом в Константинополе и затем министром иностранных дел в начале нынешнего столетия. Об этой комиссии я упоминал в связи с воспоминаниями о Неклюдове. Но куда делись материалы этой комиссии и какова была действительная причина прекращения ее работы, мне так и не удалось выяснить впоследствии.
Не успела мартыновская комиссия разработать материал губернских совещаний, как произошли погромы 1882 года, начавшиеся в первых числах апреля, и уже 26 апреля Игнатьев вошел с представлением в комитет министров об издании постановлений, получивших утверждение в качестве Временных правил о воспрещении евреям в черте оседлости селиться вне городов и местечек, о воспрещении заниматься арендой и управлением недвижимыми собственностями вне городской и местечковой черты. В представлении комитету министров граф Игнатьев объяснял, что погромы вызваны враждою христианского населения, объясняемой еврейской эксплуатацией, и что единственный способ оградить евреев от насилий со стороны христиан — это воспретить им жительство в сельских местностях и не допускать к владению недвижимой собственностью.
Проект Игнатьева изготовлялся как раз в тот момент, когда в Петербурге происходили совещания еврейских депутатов. Граф Н.П. Игнатьев обнаруживал большой интерес к работам съехавшихся из разных губерний евреев, осведомлялся о них едва ли не ежедневно через бывшего с ним в близких отношениях молодого доктора Оршанского, брата знаменитого писателя Ильи Оршанского. Среди депутатов ходили смутные слухи о том, что Игнатьев готов пойти на какие-то переговоры. Впоследствии эти слухи превратились в определенные сведения о том, что граф Н.П. Игнатьев ожидал предложения, за определенную крупную сумму, направить еврейский вопрос в более благоприятное русло. Я знаю от барона Г.О. Гинцбурга, что во время одного из свиданий с ним в период совещания депутатов Игнатьев вдруг спросил Гинцбурга: «Скажите, барон, верно ли, что вашему банкирскому дому переведена, для передачи мне, сумма в два миллиона рублей?» Барон Гинцбург был до того ошеломлен этим вопросом, что, как он сам говорил, его охватило сильное волнение, и, не решаясь пойти по пути, подсказанному Игнатьевым, он, конечно, ответил отрицательно[232]. Дня через два представление в комитет министров спешно было изготовлено.
Граф Игнатьев был владельцем крупных имений на юге, и мне впоследствии пришлось видеть контракты, заключенные им, через управляющего его имением в Киеве, у нотариуса Платера о сдаче имений в аренду евреям, причем эти контракты датированы едва ли не накануне утверждения временных правил 3 мая 1882 года.
