На общем фоне официального российского антисемитизма выделялась юго-западная область со своим специальным антисемитизмом, исходящим от киевских властей, то есть от киевского, подольского и волынского генерал-губернатора, который в отношении еврейского вопроса давал направление политике в отдельных, подчиненных ему губерниях. В период семидесятых годов генерал-губернаторами в Киев назначались военные генералы. Целый ряд их вел политику явно антисемитскую. К тому же сам Киев представлял собою особенную территорию в отношении прав евреев на жительство; город Киев был изъят из черты еврейской оседлости, включавшей и Киевскую губернию. Между тем Киев как раз за вторую половину прошлого столетия стал главным центром коммерческой деятельности не только Юго-Западного края, но и юга. Сахарная промышленность развивалась из года в год. В развитии ее евреи играли, можно утверждать, главную роль. Киев поэтому притягивал все новые и новые элементы евреев, начиная от крупных купцов, становившихся владельцами сахарных заводов, инженеров и техников и кончая множеством посредников при сахарном деле. Между тем закон о жительстве евреев в Киеве представлял собою нечто весьма запутанное. Это приводило к постоянным столкновениям между полицией и евреями, и начиная с семидесятых годов не было момента, когда еврейский вопрос в Киеве не стоял бы на очереди. Положение осложнялось тем, что Киев, благодаря именно ограничительному закону о жительстве там евреев, стал в ближайшее соприкосновение с вновь образовавшимися пригородными поселениями — Слободкой, по ту сторону Днепра, которая уже относилась к Черниговской губернии, и селами, составлявшими Демиевку — у другой окраины города. Таким образом, Киев обзавелся как бы двумя дополнениями с обеих сторон города, в которых жительство не было запрещено евреям по общему закону и лишь Временные правила 3 мая препятствовали тому, чтоб эти поселения превратились в огромные города, населенные евреями. Евреи, проживающие в Слободке и Демиевке, проводили дни в городе, занимаясь своими делами, а вечером возвращались к своим семьям, жившим в этих поселениях. Время от времени предпринималась охота на таких евреев, обвиняемых в том, что они фактически жили в Киеве. В самой Слободке и Демиевке уже собственная полиция, то есть уездная, постоянно занята была установлением того, кто поселился там до 3 мая 1882 года и кто появился после этого дня. В самом Киеве не прекращалось наблюдение полиции за тем, что евреи, имевшие там право жительства, то есть купцы 1-й гильдии и приказчики, находившиеся у них в домашнем услужении, конечно часто фиктивном, жили в отведенном для евреев киевском гетто в Лыбедской и Плосской части. Создались чрезвычайно сложные нормы относительно жительства евреев в Киеве, который то признавался входящим в черту оседлости, но на исключительном положении, то рассматривался как местность, лежащая вне черты оседлости. Понятно, что вся эта путаница была связана с постоянным выслеживанием евреев со стороны полиции, с постоянной проверкой их права на существование, с угрозами выселения и конфискации товаров по постановлению суда, на основании знаменитой 1771-й статьи Уложения о наказаниях, и т. д. В Киеве вошло в обычай от времени до времени производить полицейские облавы, то есть обыски в домах, частных квартирах, гостиницах, для вылавливания не имеющих права торговли евреев. Взяточничество полиции все более и более развивалось и стало общим явлением. В Киеве говорили, что еврей, нанимающий себе комнату для жилья, обычно уславливался с домохозяином относительно того, на чей счет будет идти установленная плата в пользу полицейского чина, ведающего данным околотком, то есть комната нанималась «с околоточным» или «без околоточного».
Положение в Киеве вызывало необходимость постоянных обращений к генерал-губернатору, от которого зависело или усилить, или уменьшить ревность полиции в наблюдении за правами евреев, живших в Киеве. Перемены настроения киевского генерал-губернатора гораздо больше тревожили население, чем распоряжения Министерства внутренних дел.
Местные еврейские деятели были поэтому особенно обременены заботами об улаживании местных затруднений независимо от вмешательства со стороны деятелей столицы. Таких деятелей, очень видных, было в Киеве достаточно.
