Первое место по своему влиянию, благодаря своему положению, занимал Лазарь Израилевич Бродский, общепризнанный король и вершитель судеб сахарной промышленности киевского района. Он вместе с своим братом, Львом Израилевичем Бродским, имел в своем распоряжении десятки сахарных заводов. По особому характеру сахарной промышленности, столь тесно связанной с сельским хозяйством, Бродский был очень влиятелен в кругах крупных помещиков Юго-Западного края, в большинстве поляков. Благодаря его влиянию умерялась в киевском генерал-губернаторстве агитация польских элементов против евреев. Постоянный внутренний конфликт между разными слоями населения Юго-Западного края — украинско-русским, польским и еврейским — был бы чреват печальными последствиями, если бы он не сглаживался торговой и промышленной деятельностью евреев, связывавшей все эти разнородные элементы.
Лазарь Израилевич Бродский был человеком огромной инициативы, с большими общественными инстинктами. Его инициатива в особенности важна была для благоустройства Киева. Благодаря ей Киев имел превосходный водопровод, устроенный на капиталы, предоставленные для этой цели Бродским. Трамвайное сообщение в Киеве, впервые в России пользовавшееся электрической тягой, было устроено Бродским. Бродский же проявил инициативу по устройству городских скотобоен и т. д. Не было ни одного начинания, требовавшего инициативы и капиталов, в отношении благоустройства Киева, где не было бы руки Л.И. Бродского. Такую же широту проявлял Бродский в отношении просветительской деятельности. Благодаря его инициативе и денежным жертвам устроено было образцовое коммерческое училище в Киеве. Его же инициативе обязан своим учреждением Киевский политехникум. Бродский пожертвовал огромные суммы на устройство Пастеровского института в Киеве. Само собою разумеется, что Бродский играл первую роль в еврейской благотворительности и в организации еврейской общины в Киеве. Им выстроена была синагога, существование которой находилось, однако, под угрозой вследствие затруднений, созданных генерал-губернатором графом Алексеем Павловичем Игнатьевым. Мне понадобилось употребить в свое время большие усилия перед центральными властями в Петербурге для устранения этих затруднений.
Образцовая еврейская больница содержалась на благотворительные средства, большая часть которых выпадала на долю Бродских. Еврейское училище, еврейская народная библиотека и ряд других просветительных учреждений созданы были братьями Бродскими. Им, конечно, помогали и другие видные благотворители в Киеве. Нельзя упустить из виду умершего впоследствии в Париже в беженстве М.Б. Гальперина, устроившего за свой счет богадельню для стариков евреев, отдельный барак при больнице и т. д.
Бродский связан был личными отношениями с большинством генерал-губернаторов, последовательно сменявшихся в Киеве. Особенно близок он был с генералом Драгомировым, при котором число еврейских облав, проверок и выселений несколько уменьшилось. Тяжелое время пережило киевское еврейство при генерал-губернаторе графе Алексее Игнатьеве, — это был брат автора Временных правил 3 мая 1882 года. Мне известен целый ряд шагов, которые предпринимал Игнатьев перед центральной властью для усиления преследования евреев в вверенной ему области. Я в свое время упомяну об его настойчивости в требовании признания применимости Положения об усиленной охране с предусмотренными в них административными взысканиями, вплоть до трех месяцев тюрьмы, к евреям, лишенным права жительства вне городской черты и в самом Киеве. Несомненно, антисемитизм некоторых генерал-губернаторов стоял в связи с фактом быстрого расцвета местной промышленности и вместе с ним благосостояния многих евреев. В их антисемитических чувствах играла роль зависть, хотя евреи никому не делали конкуренции и многие неевреи с надлежащими деловыми способностями также быстро создавали себе в Киеве крупные состояния.
Влияние Бродского проявлялось весьма часто, причем интересы его не замыкались в одном только Киеве и киевском районе. Время от времени он бывал в столице и во всех случаях был соратником и сотрудником барона Горация Осиповича Гинцбурга, всегда отзываясь на его призыв о помощи.
