Был тогда еще совсем молодым человеком, но уже активным работником на еврейской общественной ниве, главным образом на поприще просвещения, молодой инженер Г.Э. Вайнштейн.
В Екатеринославе неутомимо работал старейшина города Екатеринослава — В.М. Майданский, фактический попечитель семнадцати еврейских земледельческих колоний в Екатеринославской губернии. Интересы колонистов были всегда близки его сердцу. В Екатеринославе он был инициатором устройства разных благотворительных и просветительных учреждений, постоянно привлекая к работе и свежие силы. Вместе с Майданским работал и покойный Карпас. Превосходный знаток иудаизма, прекрасно владевший еврейским языком, Майданский в письмах ко мне удивлял меня изяществом еврейского стиля, горячей сердечностью и беззаветной любовью к народу. Он пользовался безусловным уважением у представителей местной власти и неоднократно отвращал от еврейского населения грозу, исходившую от местных губернаторов; на евреев смотрели с завистью как на энергичных работников в новом крае на поприще горной промышленности, процветавшей благодаря евреям.
Москва в отношении еврейских интересов находилась в особом положении. До конца восьмидесятых годов общественные еврейские интересы сосредоточивались в отделении Общества распространения просвещения среди евреев, во главе которого стоял покойный В.О. Гаркави. Он был единственный человек в Москве того времени, который поддерживал связи с Петербургом по еврейским делам. Лазарь Соломонович Поляков, брат петербургского железнодорожного короля Полякова, был виднейшим лицом в Москве; основатель и руководитель банков и многих промышленных предприятий, он пользовался в Москве большим влиянием. Он был патроном еврейских интересов; однако ему не удавалось играть роль, аналогичную той, которая принадлежала в Петербурге, в центре, Г.О. Гинцбургу. Щедрый жертвователь и вообще добрый человек, Поляков много помогал нуждающимся евреям в Москве и обеспечивал благосклонное отношение властей в вопросах, касающихся евреев. До выселений 1891 года, последовавших за назначением московским генерал-губернатором великого князя Сергея Александровича, Москва находилась в особых условиях. Быстро росло в ней число состоятельных евреев. Незаметно они сделались необходимым элементом московской торговли и промышленности. Ни один город не привлекал столько представителей промышленной энергии, главным образом из Курляндии и Польши, наряду с выходцами из Литвы. Московские евреи быстро шли к ассимиляции. Ортодоксия заметно слабела. Еще менее, чем в Петербурге, московская еврейская интеллигенция интересовалась еврейством. Кроме В.О. Гаркави в конце восьмидесятых годов не было никого. Выселения из Москвы сильно ослабили еврейский элемент и вызвали необходимость индивидуальной борьбы за существование тех, которые оставались. Много сотен таких евреев встречалось мне на пути отстаивания еврейских прав в эту грозную для Москвы годину. Но все они были лишены общественных инстинктов, и можно сказать, что Гаркави, а впоследствии и присяжный поверенный А.Л. Фукс были единственными выразителями общественных течений московского еврейства.
Гаркави, видный московский адвокат, был родом из Вильны; он находился в близком родстве с виленской семьей Ромм. Он пользовался уважением не только своих товарищей по профессии, но и московских купеческих кругов. Еврейская молодежь высших учебных заведений Москвы находила у него теплое сочувствие и, можно сказать, нежную заботу о себе. Беззаветно служил он делу еврейского просвещения и созидания еврейских учреждений. По его инициативе создалось в Москве ремесленное училище, процветавшее с самого своего основания и до закрытия его великим князем Сергеем Александровичем. Гаркави был и в числе инициаторов постройки синагоги в Москве, которая была закрыта вскоре после назначения великого князя генерал-губернатором. И только благодаря хлопотам и неустанным заботам Гаркави, при содействии разных влияний в Петербурге, удалось впоследствии вновь открыть синагогу. Благодаря Гаркави, Москва сознала потребность иметь общественного раввина, который мог бы достойно представлять московское еврейство, какового она и нашла в лице молодого тогда помощника присяжного поверенного, одного из красноречивейших молодых ораторов, знатока иудаизма Я.И. Мазе, который переменил предстоявшую ему несомненно блестящую адвокатскую карьеру на службу московскому еврейству в качестве общественного раввина.
