Нельзя сказать, что Петербург не пытался разобраться в хитросплетениях еврейско-польских отношений. Одной из таких попыток стала поездка в Белоруссию сенатора и поэта Г.Р. Державина. В 1800 г. ему было поручено изучить причины тяжелого положения белорусского крестьянства. В своем «Мнении об отвращении в Белоруссии недостатка хлебного обузданием корыстных промыслов евреев, о их преобразовании и о прочем» Державин объяснял причину пьянства белорусских крестьян не их полной зависимостью от помещиков, доводивших своих крепостных до нищеты, а исключительно кознями евреев, занимавшихся винокурением и продажей водки. Он сделал вид, что не знает о том, что евреи могли проживать на землях помещика только в том случае, если соглашались с его требованием изготовлять и продавать спиртные напитки, приносившие огромные доходы.
Державин предложил запретить евреям проживать в деревнях, изготовлять спиртные напитки и скупать зерно; произвести массовые переселения, в том числе и на пустынные земли Новороссии; преобразовать систему религиозного образования и даже запретить ношение традиционной одежды, бород и пейсов. Осуществление этих реформ привело бы к гибели тысяч людей и в конце концов закончилось бы полным крахом экономики края. «Мнение» Державина не было полностью реализовано, однако его идеи оказали большое влияние на дальнейшие проекты реформирования еврейской жизни.
Новый император, Александр I, повелел создать «Комитет по благоустройству евреев», в который вошли министр внутренних дел В. Кочубей, ставший министром юстиции Державин, граф В, Зубов и близкие к молодому царю польские магнаты А. Чарторижский и С. Потоцкий. К работе в Комитете привлекли и депутатов-евреев; кроме того, каждый член Комитета получил право пригласить для консультаций по одному «из просвещеннейших и известных в честности евреев», Уровень понимания задач у членов Комитета был неодинаков, как и совершенно разной была степень их подготовленности к подобной работе. В итоге было выработано первое русское законодательство о евреях, так называемое «Положение о евреях» 1804 г. По этому законодательству евреи должны были в течение трех лет покинуть деревни, где им были запрещены не только винный промысел, но и другие виды аренды. Комитет, правда, планировал оказать изгнанным из деревень евреям финансовую поддержку в том случае, если они обратятся к «более производительному труду», но это изначально было обречено на неудачу, так как помощь требовалась 300 тысячам человек. Правда, в «Положение» вошли и такие статьи, как отмена двойной подати и разрешение евреям-ремесленникам заниматься своим делом, не вступая в цеховые организации. Ранее христиане-ремесленники, не принимая их в свои ряды, лишали евреев возможности трудиться во многих отраслях. Была также расширена черта оседлости, в которую включили Астраханскую губернию и некоторые районы Кавказа. Евреям — купцам и ремесленникам — было разрешено временное проживание вне черты оседлости.
Комитет не предоставил евреям равноправие в сословно-городском самоуправлении, но, несмотря на требования Державина, сохранил кагал. Еврейские массы остались в полном подчинении кагалам и раввинам. В то же время, следуя веяниям времени и настоятельным призывам части советников Комитета, в Положении было записано: «Все дети евреев могут быть принимаемы и обучаемы, без всякого различия от других детей, во всех российских училищах, гимназиях и университетах». Однако это пожелание не было подкреплено никакими организационными мерами. К тому же евреи справедливо заподозрили в этом попытку стимулировать ассимиляцию. Аналогичный характер имели и другие законы, требовавшие от евреев знания языка, на котором говорили в местах их проживания (русский, польский, немецкий), накладывавшие запрет на традиционный костюм, требовавшие преобразования родовых имен в фамилии по русскому образцу. В Положении было записано: «…каждый еврей должен иметь или принять известную свою наследственную фамилию или прозванье, которое и должно уже быть сохраняемо во всех актах и записях без всякой перемены…» В целом российское еврейство получило «говорящие» фамилии, связанные с германской и польско-литовской топонимикой (Берлин, Познер, Варшавский, Гинзбург, Ковнер, Виленский, Ширвинд) и с названиями мест черты оседлости (Бердичевский, Жванецкий, Заславский, Брацлавский), патронимы (Лейбович, Абрамович, Якубович), матронимы (Дворкин, Шейнис, Бейлин), фамилии, идущие от профессий: Фактор (посредник), Фурман (извозчик), Мильнер (мельник), Меламед (учитель).
