— Яна нашла его после выступления на конкурсе пианистов. Они встретились несколько раз. А главное, у них дочь, которая родилась в Израиле. Конечно, он ничего не знал. Представляешь, какие у него сейчас проблемы. Он не представляет, что делать. Только, пожалуйста, никому ни слова.
— Да, ему не позавидуешь. С одной стороны радость, что есть ребёнок, с другой — смятенье души.
— Михаил Жванецкий как-то сказал: «Одно неосторожное движение, и ты отец».
— Только в этом случае совсем не смешно.
Минул жаркий август. В сентябре сын всё чаще напоминал о себе. Вика находилась под наблюдением гинеколога районной больницы, который был доволен развитием беременности. Девятый месяц подходил к концу. В начале октября она позвонила Саньке на работу.
— Приезжай, у меня схватки.
— Бегу, дорогая, держись. Позвони подруге, пусть будет с тобой.
— Хорошо.
Санька подошёл к Сэму. Тот его тут же отпустил, пожелав лёгких родов. По улице до станции метро он бежал, потом сетовал про себя, что поезд идёт слишком медленно. Выйдя из вагона на Брайтон-Бич, опять бежал. Вика лежала на постели, постанывая. Рита уже вызвала такси, которое должно было появиться с минуты на минуту. Действительно, зазвонил телефон и мужской голос сообщил, что через пять минут будет у подъезда дома. Санька помог Вике подняться, они вышли из квартиры и лифтом спустились в вестибюль. В этот момент такси остановилось напротив входа у тротуара. Таксист вышел из машины и на русском языке произнёс:
— Не волнуйтесь. Не первый раз везу женщин на роды. Давайте помогу.
— Спасибо, друг, — ответил Санька.
Тот умело подхватил Вику за руку и подсказал, как ей лучше разместиться на широком заднем сидении. Санька поблагодарил подругу и сел рядом с женой. Через минут двадцать они подъехали к больнице. Валерий, так звали водителя, помог Вике выбраться из машины и пожелал счастливых родов. Санька в госпитале уже бывал с Викой и знал, где находится родильное отделение и вскоре они уже находились у стойки регистрации. Её сразу уложили в палату и по указанию осмотревшего Вику врача стали готовить к родам. Санька в светло-голубом халате сидел возле постели, держа её за руку.
— Всё будет хорошо, родная. Не первый раз ты это делаешь. А уровень медицины в Америке гораздо выше, чем в Москве во время перестройки.
— Ты не понимаешь, Саня. В этом деле опыта не наберёшься. Каждый раз, как в первый раз. Но, всё равно, спасибо.
Подошла акушерка с двумя медсёстрами. Они уложили её на передвижные носилки, повезли по коридору и въехали в помещение для родов. Вике ввели лекарство, которое вызвало схватки. Ей стало больно, но она отказалась от анестезии, которая могла повлиять на ребёнка. Санька всё время стоял рядом с ней, держа за руку и вытирая её лоб влажной салфеткой. Он устал от стояния на ногах и от нервного напряжения. Часа через полтора раздался пронзительный детский плач и на свет божий из её чрева появился их сын. Его вытерли, спеленали и отдали в руки жене. К Саньке непостижимым образом вернулись силы. Его душа пела от счастья, он уже любил этого мальчика, мирно сопящего носиком после того, как его лишили влажной горячей купели материнского живота и отрезали пуповину, связывающую его с мамой.
— Мой маленький, мой любимый Венечка, — шептала она ему, радуясь тому, что многочасовая боль отпустила её и сынок, красивый и здоровый, лежит рядом с ней.
Потом её отвезли на носилках в палату и после проверок врача, измерений веса, роста и температуры вернули ребёнка Вике.
— Поздравляем вас. Прекрасный, здоровый ребёнок. Мы сегодня оформим свидетельство о рождении. Заполните, пожалуйста, бланки. Будут вопросы, я к вашим услугам.
Медсестра положила на столик два листа и вышла из палаты. Опросный лист был нетрудным, во всяком случае, Санька справился с ним быстро, с гордостью написав в графе «Имя ребёнка» Вениамин. Они с женой уже давно решили дать мальчику это еврейское имя. Ночью Санька спал на диване в соседней комнате, а утром Вику и ребёнка осмотрел врач и выписал из госпиталя. Персонал позаботился о машине. К удивлению Саньки, из такси появился улыбающийся Валера и с готовностью распахнул дверь «Шевроле».
— Я же говорил, что всё будет в порядке. Адрес называть не нужно. У меня профессиональная память. Как назвали мальчугана?
— Вениамином.
— Если бы не довелось родиться в антисемитском Советском Союзе, меня бы тоже назвали каким-нибудь библейским именем. Я же еврей. Но как-то привык. А какая разница. Главное, чтобы душа была еврейская.
— Ты сколько лет в стране?
— Уже два года. Подрабатываю таксистом, чтобы оплатить учёбу в колледже.
— Спасибо, Валера, — сказала Вика, когда машина остановилась возле дома, и он помог ей выбраться на тротуар.
Парень махнул рукой, попрощался и скрылся в кабине «Шевроле».
В течение нескольких дней квартира преобразилась, наполнившись детскими вещами, коляской и добротной деревянной кроватью. Каждый день Санька вовремя заканчивал работу и, спустившись с семьдесят четвёртого этажа Южной башни Всемирного торгового центра, мчался домой.
В воскресенье, как и повелось, он звонил в Москву.
