— Я, Саня, делаю то, что люблю и хорошо умею делать. Музыка — это мой мир, который даёт мне радость и удовлетворение. И, конечно, деньги. Иногда я чувствую себя счастливым. Потом сознаю, что получаю счастье не безвозмездно. Быть всё время на колёсах в отрыве от жены и детей. Я разрываюсь между двумя женщинами и до сих пор не знаю, как мне поступить. Если я буду брать с собой на гастроли Миру, как свою помощницу, а она прекрасный журналист и хорошо понимает музыку, то я как бы расстанусь с Яной.
— Да, нам иногда приходится пожинать плоды наших ошибок. Поехал бы с ней, всё сложилось бы иначе.
— Откуда я мог знать, что когда-нибудь приеду в Израиль и там её встречу. И что она, уезжая, уже носила под сердцем мою дочь. А как бы ты поступил на моём месте?
— Мы не желаем сделать больно нашим женщинам. Вот в чём проблема. В этих вопросах мы не можем просить чьих-либо советов. Делай так, как подсказывает тебе сердце.
— Ты прав, Саня. Давай выпьем за женщин.
Они вышли пройтись по променаду. Потом Илюша сказал, что вечером ещё один концерт и ему пора возвращаться. Санька проводил его до станции метро и они, прощаясь, долго стояли, обнявшись, не замечая любопытные взгляды людей.
Зима накрыла Брайтон-Бич дождями и снегами и продувала порывистыми ветрами с океана. В конце января Санька брёл вечером один по деревянной мостовой вдоль пляжа. Прошёл ровно год, как они сошли с самолёта и поселились здесь. Множество событий минуло за это время. Родился сын, подрастала красавица-дочь. Вика окончила курсы английского языка и начала искать работу. Однажды получила приглашение на интервью в аэропорту имени Джона Кеннеди. В отдел эксплуатации нужен был специалист, знающий устройство самолёта и инфраструктуру аэропорта. Вика, несомненно, подходила. Мужчина средних лет, проводивший собеседование, начал с ней флиртовать и сделал ей нескромное предложение. Она возмутилась и вышла из кабинета. Вика не забыла измену мужа и могла бы ради получения этой работы, отомстить ему. Но она слишком любила его и простила, как может простить только любящая женщина.
Временами ему звонила Эвелин, и они говорили об их будущем сыне. Он предлагал встретиться, но она сказала, что не хочет, чтобы он видел её некрасивой с большим животом. Санька работал и хорошо зарабатывал и жизнь, казалось ему, удалась. Он не мог знать, какие сюрпризы готовит ему она.
Шауль, директор Иерусалимской Академии музыки и танца, полистал журналы «Музыкальная жизнь» и выслушал предложение Моше. Он сразу понял, что эта молодая женщина талантлива и умна, а он любил таких людей. Он сознавал, что волна репатриации из СНГ принесла в страну много способных образованных людей и его нерасторопность будет непростительна и необъяснима. Уже сейчас в Академии много талантливых ребят из бывшего Советского Союза, и в ней забурлила жизнь, которой он не наблюдал с тех пор, как получил назначение министерства культуры.
— Её, конечно, нужно принять. Идея твоя о кураторе репатриантов мне нравится. А нашу захиревшую газету давно пора реанимировать. Как у неё с языком?
— Она уже неплохо говорит. У нас скоро открывается курс иврита для преподавателей. Почему бы ей не позаниматься?
— Согласен. Она хочет работать у нас?
— Очень.
Шауль набрал номер заведующего отделом кадров и попросил зайти к нему. В кабинет вошла женщина средних лет.
— Хана, я прошу подготовить приказ о зачислении в отдел кадров Миры Вайсман на должность куратора по работе с репатриантами. Её биографию Моше уже передал тебе.
— Да, я ознакомилась. Но для работы у нас ей нужен язык.
— Запишите её на курс иврита и сообщите ей об этом. Работу пусть начнёт с первого июля. К тому времени она успеет позаниматься языком две-три недели.
— Хорошо, Шауль, я всё сделаю.
— Спасибо, Хана.
Через несколько дней Мира получила письмо из Академии и сумела прочесть его, почти не пользуясь словарём. Она позвонила Виктору на работу.
— Витя, меня уже пригласили на курс в Академию. Прислали письмо.
— Я знаю. Моше звонил мне вчера. Он уже договорился с дирекцией.
— Почему не сказал мне?
— Я хотел, чтобы слова подтвердили документально. Москва словам не верит. Только делам.
— Это верно. Моя благодарность безмерна.
— Серьёзно учи язык, Мира. Ты сейчас, как заяц во хмелю. А проявишь слабину. Всегда найдутся завистники и недоброжелатели. Ну, ты меня понимаешь.
— Ещё бы. У меня есть замечательный учебник Леонида Зингера. Я занимаюсь по нему. И, конечно, школа в нашем районе.
— Молодец. Ну, ладно, больше не могу говорить. Пока.
Какое-то время Мира утром посещала ульпан, а вечером курс в Академии.
