— Уверен, Господь знает о твоей просьбе. Чем я могу помочь тебе? Если бы не Шабат, наложил бы тфилин. Но я помолюсь за тебя в синагоге. Как тебя зовут?
— Илья.
— Илиягу, хорошее еврейское имя. Ступай с Богом.
— Спасибо, друг. Не знаю твоего имени.
— Барух. А раньше был Алексеем.
Илюша попрощался с ним и скорым шагом направился к Сионским воротам.
Вечером в телевизионных новостях сообщили о теракте в Старом городе и о том, что, к сожалению, один человек получил смертельное ранение, и врачам не удалось его спасти. Илюша не стал смотреть, чтобы не выдать себя, и сидел у полуоткрытого окна, читая «Jerusalem Post».
— Лиза, смотри, наш сын. Вот он возле араба, — воскликнул Леонид Семёнович.
— Точно, он. Сынок, на тебя напали?
Илюша нехотя поднялся с кресла и подошёл к телевизору. Съёмку показывали несколько раз, сообщили, что её сделал турист из Германии. Он сразу же узнал на экране упавшего навзничь человека, полицейских, парня, свалившего араба, и себя, стоящего в оцепенении рядом с ними. Скрывать случившееся стало бессмысленно и ему пришлось всё рассказать. Мама подошла и обняла, бабушка прослезилась, а отец подошёл к шкафу, взял бутылку «Абсолюта» и налил две рюмки.
— Помнишь, у Гамзатова? «Пусть обойдут нас горестные вести, а сыновья переживут. Аминь!»
Они выпили. Потом позвонил Витя, и Илюша взял трубку.
— С приездом, брат. Ты сегодня герой дня. С боевым крещением.
— Спасибо. Когда у нас появишься? Давно мы с тобой не говорили. Есть серьёзные гносеологические вопросы.
— Ого, это ты после сегодняшних событий поумнел?
— Не только, но, конечно, имеется информация к размышлению.
— Ладно, поговорим. Будь здоров! Бегу малых купать.
Илюша подумал, что нужно успокоить Яну. Он набрал её номер и сказал, что вернётся завтра к обеду. Пошёл спать пораньше, нежданно навалилась усталость от нервного напряжения и животного страха. Он пожелал всем спокойной ночи и лёг. Последней мыслью, пронёсшейся в голове, было: «Откуда такая ненависть к евреям? Что-то неладно в Датском королевстве».
Во вторник утром Яна и Илюша уже сидели в раввинатском суде Рамат-Гана. Ровно в девять в зал вошли одетые в чёрные костюмы трое мужчин с пейсами на висках и чёрными кипами и заняли свои места за столом, стоящим на небольшом возвышении. Вначале они о чём-то переговаривались, листали какие-то страницы в папках и пробегали их глазами. Потом посмотрели в зал и объявили, что рассматривается дело о разводе супругов Блумберг. Натан поднялся в подтверждение того, что он присутствует. То же сделала и Яна. Пожилой раввин посмотрел на неё и напомнил, что на прошлом заседании постановили заслушать отца девочки.
— Мы хотели бы убедиться в том, что у ребёнка благополучное и обеспеченное будущее. Ведь Натан не родной отец, и ты не вправе требовать от него алиментов.
— Здесь находится отец моей дочери, Илья Вайсман, — заявила Яна.
Теперь уже судьи посмотрели на сидящего рядом с ней Илюшу. Тот поднялся под пристальными взглядами раввинов.
— Я отец Анны. Если требуется генетическая экспертиза, я готов её пройти.
— Но вы не являетесь мужем госпожи Блумберг?
— Пока нет, но я всё равно помогаю им деньгами, и мы хотим пожениться.
— Будьте добры, покажите удостоверение личности. Его копию мы приложим к делу.
Он подошёл к судейскому столу и протянул паспорт. Раввин, вероятно, председатель коллегии, посмотрел на фотографию, потом на Илюшу, и удовлетворённо кивнул.
— Спасибо, молодой человек.
Он вернулся на место. Судьи пошептались, обмениваясь мнениями. Раввин, сидевший посредине, обвёл взглядом небольшой зал.
— Суд рассмотрел иск супругов Блумберг и, не найдя причин для отказа, принял решение удовлетворить их просьбу о разводе.
Яна заулыбалась и, едва сдерживая радость, пожала руку Илюше. Они вышли из здания суда и направились к стоянке, где оставили машину. Стояла тёплая погода, обычная в начале мая, солнце на голубом небе светило по-летнему, и свежая зелень вокруг ласкала их взоры.
— Я боялся, что они спросят о семейном положении. Пришлось бы сказать о моём разводе. И они бы опять могли отложить решение до тех пор, пока он не завершится.
— Или наоборот, пригласить меня на заседание твоего суда, чтобы я подтвердила, что я — мать твоей дочери и страстно желаю выйти за тебя замуж.
Они рассмеялись, счастливые и влюблённые. Решили забрать Анечку из детского сада и отметить успех в ресторане. Потом была сладостная ночь любви. Они проснулись в полдень, когда возле постели увидели дочь в длинной ночной рубашке, стягивающую с них одеяло.
Вечером Яна отвезла его на вокзал Арлозоров. Автобус энергично катил по шоссе в Иерусалим, где утром его ждал ещё один судебный процесс.
