В зале суда Илюша увидел Миру и Дани, сидящего рядом с ней. Они обменялись взглядами и кивнули друг другу. Он не чувствовал к супруге никакой неприязни, скорее благодарность за несколько лет любви и дружбы и за прекрасного сына. Аркадий деловито отвечал на вопросы судей, удачно лавируя и избегая острых тем. Ему удалось убедить раввинов в обоснованности иска и в том, что развод в данном случае благо, позволяющее им создать новые семьи и привести на свет новых детей. После короткого совещания судьи решили удовлетворить просьбу истцов и зачитали вердикт. Все сидящие в зале заседаний заулыбались и потянулись к выходу. Илюша поймал Аркадия в толчее и пожал руку.
— Мне удалось осуществить блестящую операцию. Я рад не меньше вас, — произнёс адвокат. — Всё в одном пакете, не нужно обращаться в суд по семейным делам. Классика жанра.
Он поторопился по своим делам, бросив на ходу, что потом позвонит.
На улице Мира подошла к Илюше.
— Приходи к нам. Мои родители тебя любят. Ведь это я виновата.
— Конечно, зайду. Давид не должен чувствовать, что его бросили. Да и мои родители уважают вас.
— Будь счастлив.
— Ты тоже, Мира.
Он пошёл по улице, ликуя и наслаждаясь весенним воздухом свободы. Возле телефона-автомата остановился и, бросив монету, набрал номер Яны.
— Всевышний вразумил судей, и нас развели.
— Слава Богу. Недаром ты просил Его помощи, Илюша. Я переживала, очень. Когда вернёшься?
— Думаю, завтра. С Давидом ещё погуляю. Тесть и тёща хотят нас увидеть. Я не собираюсь с ними рвать отношения. Они замечательные люди и занимаются воспитанием моего сына. И родители с ними дружат.
— От души поздравляю и радуюсь. Тут меня босс просит зайти. Пока.
Возвращаться домой было ещё рано. Ему захотелось пройтись по городу, который всё ещё оставался для него загадкой. По улице Агрон мимо Парка независимости и американского консульства он спустился к Мамиле, там повернул направо и минут через пятнадцать оказался возле гостиницы «Царь Давид». Полгода назад на экскурсии по Иерусалиму гид рассказал о подрыве штаб-квартиры британской администрации Палестины и её военных штабов в июле сорок шестого года. Илюша вспомнил, что акция готовилась организацией Эцель по приказу начальника штаба «Хаганы» Моше Сне и что причиной её был захват за месяц до этого английской армией секретных документов «Хаганы» и Еврейского агентства и массовые аресты. Одетые в униформу персонала отеля боевики занесли в подвал триста пятьдесят килограммов взрывчатки в бидонах из-под молока. За полчаса до взрыва чиновника администрации предупредили, но он не принял никаких мер. Французское консульство отнеслось к сообщению серьёзно, и людей успели вывести из здания. Позвонили и в офис газеты «Palestine Post», откуда связались с полицейским управлением. Полицейский офицер переговорил с британским чиновником, который заявил, что не станет подчиняться приказам евреев. Илюша усмехнулся, представив себе этого антисемита, вздумавшего защищать попранную честь, когда нужно было спасать людей. Взрыв разрушил юго-западное крыло отеля, погиб девяносто один человек, арабы, евреи и англичане. Тогда гид прозрачно намекнул, что руководство ишува отказалось признать своё участие в его подготовке и Менахем Бегин, глава Эцель, взял ответственность на себя.
«До сих пор мы не можем поладить друг с другом», — не без горечи подумал Илюша. Он проголодался от дальней прогулки и направился к возвышающемуся с другой стороны улицы построенному в восточном стиле христианскому центру. Над его арочным входом большими металлическими буквами было написано: YMCA. Этот комплекс давно понравился ему необычной архитектурой и умиротворённостью. Он занял столик на открытой веранде ресторана. Отсюда огромное здание отеля «Царь Давид» просматривалось лишь частично — высоченные кипарисы, посаженные ещё в начале тридцатых годов, когда строительство центра завершалось, заслоняли его расширяющимися к низу кронами. Он съел хорошо приготовленного лосося и испеченный баклажан с острой аппетитной приправой, выпил чёрный кофе и, расплатившись, не спеша побрёл к автобусной остановке.
Утром после завтрака, который Гольда приготовила для любимого внука, он уже садился в междугородний автобус, следующий в Тель-Авив. С Яной он договорился о встрече в баре гостиницы «Метрополитен». Она была несколько удивлена, но приехать согласилась. Он ждал её в фойе на том же месте, что и год назад во время конкурса Рубинштейна. Илюша увидел её, входящую в вестибюль, и махнул ей рукой.
— Кажется, я поняла твой замысел, дорогой, — улыбаясь, сказала она. — Сегодня годовщина, как мы нашли друг друга.
— Ты ещё и умница, Яна.
— Не один ты мне это говоришь, но всё равно благодарю за комплимент.
— Мы с тобой изменились, возможно, к лучшему. Давай-ка пойдём в бар и обсудим все наши дела.
Они сели за тот же столик у стены и заказали по коктейлю.
— Теперь, когда мы свободны, хочу сделать тебе предложение. Ты не передумала выйти за меня замуж? — с иронией спросил он.
— Я ещё посмотрю на твоё поведение, — засмеялась она и коснулась ладонью его руки.
