— Я снял для вас на неделю квартиру недалеко от нашего дома. Очаровательная дама из Польши оставляет вам всё и на это время уходит к своей подруге. Она одна из своей большой семьи осталась в живых после Холокоста. Вышла замуж за такого же бедолагу, который умер три года назад. Дочь живёт в Реховоте, а сын, профессор университета, приглашён преподавать в Гарварде.
— Сколько нужно платить за хату?
— Значительно дешевле, чем в гостинице. Но у неё большие достоинства. Рядом роскошный парк, а самое главное, мы почти через дорогу. Наговоримся вволю. А на море будем ездить вместе на моей тачке.
Они вышли из большого здания аэровокзала, таща за собой чемоданы. Небо в этот утренний час слепило чистым ярко-голубым светом, чуть подцвеченным розовыми всполохами восходящего над горами на востоке солнца. Высокие пальмы торжественно развесили над ними свои широколистные кроны.
— Красота-то какая! — произнесла Вика.
— К каждому дереву тут подведена трубка? — спросил изумлённый Санька.
— Говорят, что да.
— Фантастика. Оазис в пустыне.
Илюша привёл их к «Хонде» и погрузил чемоданы в багажник. Они выехали из аэропорта и покатили в Рамат-Ган.
— Маша прилетит сегодня вечером с дочерью и другом. Он из богатой аристократической семьи. Отец — член палаты лордов. Поместье под Эдинбургом.
— Какая молодец! — восхитился Санька. — И как ей это удалось?
— Маша великолепно сдала экзамены на врача и поступила на работу в военный госпиталь. Однажды к ней в отделение привезли лётчика Британских ВВС. Во время полёта возникла аварийная ситуация. Он успел катапультироваться, но неудачно приземлился. Там она его поставила на ноги, и он влюбился.
— У английской знати всегда было особым шиком получить высшее военное образование, особенно стать лётчиком, — заметила Вика. — Так они видели своё служение империи, а после её распада британской короне.
— Маша, между прочим, очень красивая женщина, к тому же умница, — не унимался Санька.
— Он тоже, видимо, не глуп. Короче, они заказали свиту в гостинице «Хилтон» в Тель-Авиве, на берегу моря.
Илюша остановил машину возле добротного покрытого штукатуркой трёхэтажного дома с балконами-лоджиями, ограждёнными парапетом. Он стоял за живописным палисадником, засаженным кипарисами, магнолиями и кустарником.
— Вам нравится этот дом?
— Да, — сразу ответила Вика. — Здесь я скорей почувствую аутентичность еврейской жизни, чем в какой-то гостинице, где люди останавливаются для того, чтобы получить предписанные прейскурантом удовольствия. Потом они возвращаются в свои уютные гнёздышки, так и не получив представления о том, чем и как живёт страна.
— Зришь в корень, — удивился Илюша словесной тираде.
— Хороший дом, одобряю твой выбор, — произнёс Санька.
Они поднялись на второй этаж, и Илюша нажал кнопку дверного звонка. Послышался лязг цепочки, тяжёлая деревянная дверь отворилась и на пороге показалась старушка, одетая по моде тридцатых годов. Лицо её было ухожено, веки подведены голубым карандашом, гармонирующим с неожиданными для её возраста такими же голубыми глазами, а губы окрашены ярко-красной помадой. Она улыбнулась, показав ровные белые зубы, и поклонилась гостям поклоном ясновельможной пани из аристократического предместья Кракова.
— Ева, познакомься с моими друзьями, Александром и Викторией.
— Красивая пара. Заходите, располагайтесь, — сказала она по-русски с заметным польским акцентом. — А я пойду, не буду мешать. Илья вам всё расскажет.
— Спасибо, Ева. Ты можешь не волноваться, всё будет в порядке.
— А я и не волнуюсь. Я уже столько пожила, что мне хватает одного взгляда, чтобы узнать человека. У тебя, Илья, хорошие друзья, потому что ты хороший мальчик. Иначе не бывает.
Она наклонила его голову и поцеловала в лоб. Потом пожала руку Саньке, поцеловала Вику в щёчку и молча скрылась за дверью.
— Чудная старушка, — произнёс Санька.
— Ты помнишь историю с кораблём «Альталена», который расстреляли по приказу Бен Гуриона? Он хотел уничтожить конкурента, Менахема Бегина.
— На нём Бегин доставил из Европы оружие?
— Не только оружие, в котором евреи очень нуждались, но и репатриантов. Так вот, она сошла с этого корабля в Кфар-Виткин. А Бегин там поднялся на корабль, а потом во время бойни чудом остался в живых.
— Боевая старушка.
— Тогда ей было около тридцати.
Санька и Вика осмотрели квартиру, обставленную мебелью пятидесятых годов, потрогали руками, резьбу на деревянных шкафах, стульях, креслах и кроватях, цокая языками от удовольствия. Потом вышли в лоджию и оттуда обозрели улицу, оканчивающуюся у входа в парк. Довольные и вполне счастливые, они вернулись в гостиную.
— Понравилась квартира? — спросил Илюша.
— Всё замечательно, — сказала Вика, усаживаясь в кресло.
— Тогда мы сделаем так: вы осваиваетесь и отдыхаете, а я пока помогу Яне. В час я зайду за вами и поведу вас к нам. Там пообедаем и предадимся неге воспоминаний, помузицируем, а после этого прокатимся по Тель-Авиву. Вечером встречаемся с Машей и сопровождающими её лицами и заваливаемся в ресторан. Я заказал стол в чудесном месте с видом на море.
