Во дворе школы их ждали многочисленные сюрпризы: девушки в длинных платьях, в туфлях на высоких каблуках и новых причёсках были красивы и загадочны и они с трудом узнавали в них своих одноклассниц. То же было и с парнями, одетыми в новые костюмы, и они с юношеским пылом обнимались с ними и дружески похлопывали их по плечам.
Прозвенел звонок, и выпускники со школьного двора неохотно потянулись в классы. Сидя за партами, они оживлённо переговаривались между собой, тая глубоко в душе грусть и сознание того, что многих своих одноклассников они, возможно, видят в последний раз. Потом, когда вошли классные руководители, они шумно, скрепя партами, поднялись навстречу им. Так происходило много лет, но сегодня многих охватило щемящее чувство разлуки и одиночества.
Ромка и Илюша учились в классе «А», а Санька — в классе «В», и после прощального урока друзья встретились в коридоре. Они собрались уже идти в актовый зал, когда из учительской вышел преподаватель математики Штейн. Увидев ребят, он подошёл к ним.
— Здравствуйте, Даниил Матвеевич, — почти хором сказали они, почувствовав некоторую неловкость от своей неудачной выходки.
— Здравствуйте, друзья, — ответил пожилой учитель. — А чего вы смутились? Очень даже смешно получилось. Вы знаете, теперь я могу говорить об этом открыто, мне очень жаль с вами, еврейскими ребятами, расставаться. У вас прекрасные головы и вы могли бы многого добиться в любой свободной стране. Я хочу, чтобы вы получили хорошее образование. Особенно ты, Александр, у тебя хорошие математические способности. Да и у вас, Роман и Илья, тоже всё в порядке.
— Даниил Матвеевич, мы знаем, кто мы, — произнёс Илья, — и очень благодарны Вам за совет. Нам, чтобы преуспеть в жизни, нужно стать лучшими. Я никогда не забуду ваши уроки.
— Спасибо, Илья. Я верю, что вы будете хорошими людьми, — закашлялся он, скрывая за очками выступившие на глазах слёзы. — Вы заходите, я буду рад вас видеть. А сейчас я должен идти.
Он повернулся и направился по коридору в сторону актового зала. Ребята, постояв несколько секунд, двинулись за ним. В актовом зале были рядами расставлены жёсткие деревянные стулья, а на сцене возвышался длинный стол, покрытый скатертью из зелёного сукна, на котором в привычном порядке стояли графины с водой и гранёные стеклянные стаканы. Почти все места уже были заняты и они с трудом нашли три рядом стоящих свободных стула. Девушки с интересом поглядывали на них. Их души ещё не были отравлены ядом антисемитизма, и их привлекал загадочный дух этих еврейских парней. Санька смотрел по сторонам, ища взглядом Катю, и она, увидев его, махнула ему рукой.
— Успокоился? — ехидно пробасил Ромка.
— А ты нашёл Катю? — с иронией произнёс Санька.
— Потом найду. Илюша тоже ещё свою не видел, — оправдался Ромка.
Вскоре появился директор школы в сопровождении завуча и классных руководителей. Он подошёл к трибуне и заученными за много лет словами поздравил учеников с окончанием учёбы. Потом выпускников вызывали на сцену, каждому жали руку и вручали аттестат зрелости. Закончилась официальная часть и все разбрелись по школе в предвкушении бала.
Санька увидел Тимофееву в кампании девушек. Ему уже не было смысла скрывать их отношения. Она это поняла тоже и, кивнув удивлённым подружкам, подошла к нему.
— Ты сегодня очень красивая, Наташа, — восхищённо сказал Санька. — Сегодня нас никто не осудит. Я буду танцевать только с тобой.
— Многие девочки мне завидуют. Ты думал, что ничего никому не известно, но ты просто не знаешь женщин, — заметила она. — Они это чувствуют всем своим существом.
Наташа чуть подтянулась и чмокнула его в щеку. Он обнял её, уже никого не стесняясь, и неумело поцеловал в губы.
Катя Масленникова сама нашла Ромку и подошла к нему.
— Рома, поздравь своего милого друга, — выпалила она с лукавой улыбкой, — он уже целуется с нашей красавицей. Ты, кажется, искал меня?
— Да, Катя, — усмехнулся он, — правда, я не такой красавец.
— Но я же не дура, чтобы кидаться на шею смазливым дуракам, — усмехнулась она. — Ты умный и симпатичный парень, и ты мне нравишься. Пойдём танцевать.
Зазвучал «Школьный вальс» и пары потянулись в середину зала.
Илья увидел Яну, сидевшую за столом в углу, и подал ей знак. Она грустно улыбнулась, и он направился к ней.
— Что ты такая невесёлая? — спросил Илюша. — Закончили школу. Теперь вся жизнь впереди.
— Ты понимаешь, что говоришь? Это у тебя всё впереди. А меня с моей биографией ни к какому институту не допустят, — обречённо ответила Яна.
— Но мы живём в непредсказуемой стране. Где-нибудь тебя примут. А может быть, завтра вы получите разрешение? — Помнишь, я тебе рассказывал о нашем соседе Гинзбурге?
— Помню, но тогда время было другое. А сейчас у нас с Америкой холодная война. Эмиграцию заморозили, — произнесла она. — Ладно, милый, пойдём изображать веселье.
Она поднялась, статная и вдохновенная, и потянула за собой Илюшу. Они прошли мимо смотревших на них с любопытством сверстников и закружились в вихре вальса.
