Илюша не мог понять, почему палестинцы, с точки зрения вменяемых людей, ведут себя нелогично. Мирный процесс давал им значительную самостоятельность и перспективу благополучной и обеспеченной жизни. И по мере продвижения и выполнения договорённостей вражда между народами должна уменьшиться. Вместо этого происходят теракты, жертвами которых становятся сотни мирных жителей. До какой же степени можно так ненавидеть евреев?!
Прошёл месяц и автобусный теракт произошёл в иерусалимском квартале Рамат Эшколь. Илюша решил поговорить с Хаимом, который работал в средствах массовой информации и был, конечно, более информированным.
— Привет, Хаим.
— Шалом, Илья.
— Объясни мне, что происходит в стране? Сегодня снова взорвали автобус.
— Меня это тоже огорчает. Видишь ли, палестинский народ не един. Есть боевые организации, которые не желают примирения с нами. Организация Освобождения Палестины пока ещё не может их контролировать.
— Сколько же еврейской крови ещё должно пролиться?
— Ничего не поделаешь, нужно ускорить переходный период и дать ООП возможность усмирить своих противников. В соглашении, между прочим, предусмотрено создание в автономии вооружённой милиции и служб безопасности, которые будут ими заниматься.
Объяснения Хаима прозвучали довольно убедительно, но Илюшу не оставляли сомнения. Почти два года с тех пор, как на лужайке Белого дома лидеры пожимали друг другу руки, а потом получали Нобелевские премии. А мира всё нет, и террор только усиливается. В коротких, но бурных спорах с Виктором ему уже не хватало доводов.
В начале октября он смотрел по телевизору новости. В Кнессете выступал Рабин. Илюше показалось, что премьер-министр совершенно прав. Он не желает превращения Израиля в двунациональное государство, поэтому предлагает расширить палестинское самоуправление на Иудею и Самарию. Возвращения к линиям шестьдесят седьмого года не произойдёт, поселенческие блоки будут аннексированы, а Иерусалим останется нашей единой и неделимой столицей. Кнессет поддержал договорённости минимальным большинством голосов. Но Илюше очень не понравилось, что левые купили в правой партии два голоса, которых не хватало, предложив депутатам должности министра и заместителя министра. Это дурно пахло и слишком напоминало взятку. Получалось, что большинство-то на самом деле против соглашения.
Позвонил Хаим и попросил его прийти на митинг 4 ноября вечером на площадь Царей Израиля. Илюша поехал один, Яна осталась дома с детьми. Припарковаться ему удалось с большим трудом. Площадь была полна народа, демонстранты несли плакаты, призывающие к миру. «Эти молодые парни и девушки, разве их желания не искренни? Половина населения страны не может ошибаться. Не должен еврейский народ, переживший катастрофу, властвовать над другим народом», — думал он, смотря на волнующееся людское море.
На широкой сцене, воздвигнутой напротив здания муниципалитета, незнакомая Илюше актриса пела «Песню мира» и ей подпевали Шимон Перес и чувствовавший себя не в своей тарелке Ицхак Рабин. Он выступил с речью и ушёл со сцены в сопровождении охраны. Вдруг прозвучали выстрелы. Раздались крики: «Рабина убили», и толпа подалась к краю площади, куда спустился премьер-министр. Рядом кто-то закричал: «Патроны холостые». Илюша услышал шум отъезжающего автомобиля. Напряженное ожидание повисло в воздухе. Люди не расходились, предчувствуя неотвратимое. Он постоял ещё несколько минут и направился к стоянке.
Дома телевизор был включён. Яна с гримасой боли слушала новости.
— Передали, что ультраправый экстремист убил Рабина, — взволнованно произнесла она.
— Да, я слышал выстрелы.
— Он скончался в больнице, где работает папа. Сообщили, что нашли человека, который делал там съёмку.
— ШАБАК разберётся. Жаль его, он сегодня хорошо и искренне говорил. Боевой генерал, начальник Генштаба во время Шестидневной войны. Он понял, что насилием ничего не добьёшься.
— Ты знаешь, он из наших.
— Да, отец Рабина Нехемия Рабичев родился в городке недалеко от Киева, а мать его Роза Коэн из Могилёва. А Перес тоже из Белоруссии.
— Но это не значит, что они не могут ошибаться.
Через неделю Илюша улетел на гастроли во Францию и Испанию, а вернувшись, помчался в Иерусалим навестить мать. Виктор заехал по дороге с работы. Елизавета Осиповна бодрилась, но они чувствовали, с каким трудом она несёт в себе нежданно навалившееся горе. Гольда, одетая во всё чёрное, показалась из своей комнаты, молча выпила чаю и вновь закрылась у себя.
— Бабушка всё время говорит мне, почему Господь взял не её, а Лёню. Ведь родители должны умирать раньше детей.
— Жаль её, — вздохнул Илюша. — Отец был ей опорой и смыслом жизни.
— Мои ребята папу обожали. Старшие уже понимают, что есть жизнь и смерть, — произнёс Виктор.
