Она поставила на стол кастрюлю с дымящимся от жара гуляшом и тарелку с купленной в русском магазине квашеной капустой, приправленной оливковым маслом и зелёным лучком.
— Гольда, иди поешь с нами.
Бабушка вышла из своей комнаты и с тяжёлым вздохом села на свой стул. Ели молча, сознавая, что всё уже сказано, ничего не изменишь и надо жить дальше.
Миновала дождливая израильская зима, наступила ранняя весна, обдавшая город терпким запахом кипарисов, сосен и клейких листочков лиственных деревьев, потерявших прошлой осенью свой зелёный убор. Заканчивался третий год его жизни в Израиле. Слава пианиста достигла апогея, ему рукоплескали столицы мира, лучшие концертные залы распахивали перед ним свои двери. Однажды в Женеве после концерта к нему в артистическую уборную зашёл знаменитый антрепренер Валленберг, давнишний знакомый Герберта Шлимана.
— Я получил несказанное удовольствие от концерта. Давно не слышал такого исполнения Рахманинова, которого я обожаю.
— Спасибо, господин Валленберг. Я тоже очень люблю этого композитора.
— Ты израильтянин. Я несколько раз был там. Знаком с Яковом Быстрицким, основателем конкурса Артура Рубинштейна. Евреи талантливый народ. Казалось бы, уничтожение шести миллионов должно было нанести непоправимый урон национальному генофонду. Но на мировых сценах продолжают звучать ваши имена.
— Многие из них получили блестящее музыкальное образование в Советском Союзе или у педагогов, раньше преподававших там.
— Я знаю, Илья. Моя профессиональная деятельность заставляет меня следить за музыкальной жизнью Европы, а Россия тоже европейская страна. Следить и находить великолепных исполнителей классической музыки.
Он замолк на несколько секунд и посмотрел на Илюшу испытывающим взглядом.
— Видишь ли, мой друг, Израиль всё-таки маленькая страна, находящаяся на обочине западного мира. Чтобы быть в центре событий культурной жизни, нужно обосноваться в Европе.
— Но мне проживание в Израиле гастролировать не мешает. А там у меня мама, бабушка, жена и трое детей.
— Это, конечно, важно. Но ты замечательный пианист. А это совсем другое дело. Ты меня ещё не понимаешь. Но придёт время и тебе станет там тесно и захочешь пространства, которого в твоей прекрасной стране нет.
— Я подумаю, господин Валленберг.
— До новых встреч, Илья.
Он поднялся с кресла и шагом, полным достоинства, вышел их комнаты.
Разговор этот забылся, стёрся из памяти новыми впечатлениями и событиями, которыми так богата израильская жизнь. В начале марта девяносто шестого года произошли теракты и весы политических предпочтений, предсказывавшие победу левых партий, качнулись вправо. Они с Яной проголосовали за Биньямина Нетаньяху, который стал самым молодым премьер-министром за всю историю страны.
Тем временем в душе Илюши возникло и становилось всё сильней желание овладеть новым полем деятельности, стать дирижёром. Пример Даниэля Баренбойма, пианиста и дирижёра, кружил ему голову. Он уже знал, что в Академии Рубина такого факультета ещё нет. Клаудио Аббадо, Зубин Мета, Баренбойм и Даниэль Орен учились в Музыкальной академии Киджи в Сиене. Но для этого ему нужно было несколько месяцев в году проводить в Италии, в дополнение к периодам гастролей, которые запланированы уже на два года вперёд. Об этом однажды в апреле он заговорил с Яной.
— Дорогая, я уже многого достиг как пианист. Но мне нужно расти, как музыканту. У меня есть способности к дирижированию. Хотелось бы поучиться, но в Израиле такого образования я получить не могу.
— Значит для этого нужно уехать в Европу?
— Да. В Израиле такую специальность не преподают.
— Я категорически против. Тебя и так полгода нет дома. Я не справляюсь с детьми сама. Я ведь тоже работаю.
— Яна, я хорошо зарабатываю. Почему бы тебе не уволиться?
— Не будь эгоистом. Ты прославился, стал знаменитым и тебе безразличны мои потребности. А я, между прочим, тоже желаю реализоваться в своей профессии, которая мне интересна.
— Не обижайся, я просто так сказал. Но разве мы не можем взять в дом работницу? Она бы отводила Аню в школу, кормила детей и гуляла бы с ними, готовила и помогала убирать квартиру.
— Нужно подумать. Но это не значит, что она заменит тебя. Я хочу, чтобы мой муж был со мной. Учёба наверняка продлится года четыре. Самое трудное время, когда дети маленькие.
— Понимаешь, я как дирижёр зарабатывал бы больше, чем пианист.
— Пока ты не наберёшься опыта, пока не станешь знаменитым, пройдёт ещё много времени. Только тогда будут и деньги.
— Мы могли бы переехать жить в Швейцарию или Германию.
— Здесь мои родители и друзья. Я не хочу отсюда никуда уезжать. Мне комфортно в Израиле. Одно море чего стоит, курорт почти круглый год. Для детей отличная закалка.
