— Хочу в боевые. Только, пожалуйста, не говорите моей маме.
— Молодец. Мы не скажем. Дети, вы хотите попрощаться?
— Да, — произнесла Михаль.
Она взяла Давида за руку и потащила за собой. Когда они оказались в стороне, она наклонила его голову и поцеловала в губы. Он прижал её к себе. Ещё вчера они лежали рядом в её постели, и он сказал, что после армии они обязательно поженятся. Подогнали автобусы. Давид услышал команду и, попрощавшись, поднялся в один из них. Он увидел маму, в нерешительности заломившую руку. Он сделал ей знак и она, заметив его через окно автобуса, улыбнулась и замахала рукой в ответ.
Автобус двигался по шоссе на юг в большой учебный центр сухопутных войск, расположенный в пустыне Негев. Ребята сразу начали знакомиться, и салон заполнился гулом молодых голосов. Рядом с Давидом сидел Идан, парень с большой чёрной бородой из мошава[28] Ора, разбросанного на склоне живописной горы к западу от Иерусалима. Отец его выращивал кур и занимался производством яиц и надеялся, что Идан продолжит его дело.
— Не лежит у меня к этому душа, — вздохнул он. — Есть ещё два младших брата и сестра. Они могут набраться опыта у родителей и присоединиться к семейному бизнесу.
— А что собираешься делать после армии? — спросил Давид.
— Пока не решил. Но у меня будет время подумать. Говорят, служба в армии хорошо выправляет мозги. Главное в жизни — не ошибиться в выборе профессии.
— Ты прав. Я тоже ещё не определился. Я пока лишь точно знаю, чем заниматься не буду.
Так они сидели, беседуя и посматривая на проносящиеся за окном невысокие горы, холмы, поля и перелески. После Беэр-Шевы пейзаж изменился, и пустыня слева и справа от дороги распластала свои безмерные просторы.
— Холодно нам здесь не будет, — съязвил кто-то рядом с ними.
— В Израиле холодно может быть только на Хермоне, — послышалось из дальнего угла.
— Ребята, как же нам повезло со страной, — произнёс кто-то с иронией и автобус взорвался хохотом.
В учебный лагерь Цеелим, расположенный возле одноимённого кибуца, прибыли к обеду, о чём можно было судить даже без часов: ребята проголодались и некоторые из них вынули из вещмешков и стали есть запасённые ещё утром дома бутерброды. Здесь было явно теплее, чем в Иерусалиме. Давид ощутил это, когда автобус въехал в ворота, и он
спустился на жёлто-серую каменистую землю. К ним подошла девушка, нашивки на одежде которой указывали на её офицерское звание, и, дав краткие указания по поводу дальнейших действий, повела всех в столовую — строение из древесно-стружечных плит, заставленное длинными деревянными столами и лавками. Обед не отличался разнообразием, но оказался на удивление вкусным. Парни ели с аппетитом, шутливо сетуя на голодную армейскую жизнь. Потом все потянулись к вещевому складу. Сверхсрочник бросил на Давида опытный взгляд и положил перед ним свёрток армейской одежды.
— Размер обуви? — спросил тот.
— Сорок третий, — ответил Давид.
Служащий наклонился и вынул из-под прилавка коробку с ботинками.
— Переодевайся, а свою одежду кинь сюда.
Он положил перед ним сложенный вещмешок. Давид взял все вещи, зашёл в небольшую смежную комнату, снял одежду и надел только что полученную. На удивление она оказалась ему впору. Даже ботинки пришлись по ноге.
Ребята толпились на выходе, обмениваясь первыми впечатлениями. Он присоединился к Идану, молчаливо сидевшему в сторонке. Подошла молоденькая офицерша и все потянулись за ней к большим палаткам. Давид занял койку рядом с приятелем, сунул под неё вещмешок и с наслаждением растянулся на ней.
На другой день после завтрака начались занятия по ознакомлению с личным оружием, которым на всё время тиранута[29] должна была стать американская винтовка М-16.
Занимались сборкой и разборкой на время, заполнением рожков патронами, правилами ношения.
— Вы должны привыкнуть к оружию, как будто оно часть вашего организма, — объясняла солдатка-инструктор. — Носить винтовку положено только спереди, а не за спиной, чтобы вы могли скорее воспользоваться ею при необходимости. Её нельзя доверять никому. Без неё нельзя ступить двух шагов за пределы палатки, с ней спят, ходят в столовую, в туалет, в увольнение, принимают душ. Всем понятно?
В классе раздались возгласы одобрения.
— Тогда пойдём на оружейный склад получать оружие.
Перед сном Давид позвонил маме.
— Как дела, сынок?
— Всё хорошо. Набираем обороты. Расслабиться не дают. Бесконечные занятия, тренировки, кроссы. На завтра назначены стрельбы.
— Ты не голодный?
— Мама, здесь кормят, как на убой.
— Юваль тебе привет передал. Он уже спит.
— Ему и Дану тоже от меня пламенный.
— Целую тебя.
— Я тоже. Пока.
Давид набрал номер Михаль.
— Шалом, любимый.
— Привет, дорогая. Тебя куда завезли?
— В Иудейскую пустыню. Тут недалеко от Мёртвого моря.
— А нас в Негев. Но по ночам здесь не жарко. Приходится укрываться одеялом.
— Что ты уже умеешь?
— Много по сравнению с тем, что было раньше. Но практически ничего из того, что нам предстоит. Четыре месяца учений, представляешь?
— Ну, нас тут дольше двух месяцев держать не будут.
— И хорошо.
— А потом в разведывательное управление.
