— Вау, так ты у меня разведчица.
— Только буду.
— Да куда ты денешься.
— От тебя никуда, Давид. Целую тебя.
— И я тебя. Пока.
Вскоре он потерял счёт дням. Физические нагрузки настолько возросли, что тридцатикилограммовый рюкзак уже не казался ему тяжёлым, и Давид легко взваливал его к себе на спину. Он поправился и возмужал, и тело его приобрело силу и стройность.
Ночные марш-броски становились всё длиннее и от пяти километров выросли до сорока. От роты требовалось с полной выкладкой преодолеть путь за определённое время. Приходилось идти быстро, почти бежать, а выбившихся из сил тащить под руки или на носилках, не снижая темпа. Двигались по пересечённой местности, поэтому случались травмы и вывихи. Таких клали на носилки, которых на роту давали четыре, а если всё было благополучно, на них несли бочонки с водой. Однажды Идан подвернул ногу, и Давид километров десять почти нёс его на себе. Военный врач потом за один день вернул его в строй и выписал таблетки — нога у него ещё болела.
Раза два в месяц его с Иданом по выходным дням отпускали домой. Лагерные попутчики на джипах и легковушках подбрасывали их в Беэр-Шеву на автовокзал, оттуда они с вещмешками и винтовками добирались до Иерусалима. Здесь они садились на автобус, Идан ехал через весь город до Оры, а Давид прощался с ним и сходил на бульваре Герцля возле здания Яд Сара. Он проходил мимо школы, в которой проучился двенадцать лет и через минут десять оказывался у входной двери. Дома к обеду собирались все. Дан работал у себя в кабинете, мама в спальне, забравшись с ногами на постель, писала свою статью, а Юваль в детской собирал из конструктора машину и строил ей гараж. Мама, услышав дверной звонок, соскочила с кровати и побежала открывать. А когда он зашёл, поднялась на цыпочки, чтобы обнять и поцеловать его в щёку.
— Какой ты стал мужик, просто красавец! — восхищённо сказала Мира. — Теперь я уверена, все должны пройти армию.
— Точно, мамочка, мальчики мужают, а девочки замужествуют.
— Хороший каламбур, с мозгами у тебя всё в порядке. Ну что, обедаем?
Дан, уже стоявший посреди салона, пожал ему. Выкатил из гаража свой автомобиль Юваль и подбежал к брату.
— Ты мне поможешь с грузовиком?
— Конечно. Только вначале поедим.
— Ладно.
Мальчик побежал в ванную мыть руки, а Давид зашёл в свою комнату и бросил в угол полупустой мешок и автоматическую винтовку.
— У нас сегодня борщ и индюшачьи котлеты с пловом.
— Нормально, мама.
— Там вас хорошо кормят?
— Ещё бы. Как бы мы без этого такие расстояния преодолевали с полной выкладкой и с оружием?
— Как к тебе относятся командиры?
— Строго, но никакой муштры. И честь им не нужно отдавать.
— «Слуга царю, отец солдатам», — процитировала Мира.
— Да, что-то в этом духе. Но нагрузки колоссальные. И они всё делают вместе с нами. Я понял, что для них самое важное в жизни солдат, чтобы были сыты, хорошо высыпались, пили достаточно воды и звонили домой.
Простейшие принципы, но не в бровь, а в глаз.
— Мудро и достойно, — произнёс Дан. — Ты знаешь, когда я служил, командиры тоже нас лелеяли. Я рад, что ничего не изменилось к худшему.
— Техника стала сложней. Поэтому требуется больше времени для её освоения.
После обеда он помог собрать Ювалю грузовик и, переодевшись в гражданскую одежду и накинув кожаную куртку, вышел из дома. Он сразу же позвонил Михаль. Она ответила.
— Выходи, я буду ждать тебя у калитки.
— Подожди меня минут пятнадцать.
— Ладно.
Она появилась, сияющая юностью. Он предложил поехать в Синематеку, где шёл хороший американский фильм с Томом Крузом. На обратном пути поймали такси.
— Давид, я очень скучаю. Говорила с Сарит. Её родители приглашены на день рождения, а она сама пойдёт к другу.
— Она славная подруга. Я, пожалуй, соглашусь с её предложением.
Сарит жила на соседней улице. Когда они подошли к её дому, Михаль позвонила ей. Подруга вышла к ним и с, любопытством взглянув на Давида, сунула Михаль ключи от квартиры.
— Часа два с половиной вам хватит? Родители могут нагрянуть, — услышал Давид шёпот подруги.
В ответ Михаль улыбнулась и сделала знак рукой. В квартире Сарит она ориентировалась очень уверенно. Поставила на стол бутылки сухого красного вина и сухой шоколадный торт, быстро нашла диск и включила стереосистему. Потом подошла к Давиду, и они стали двигаться в такт заполнившей комнату мелодии.
— В твоём лагере есть красивые девушки?
— Да, даже офицерши. Одна очень симпатичная.
— Они тебе нравятся?
— Да, есть хорошенькие. Но это вопрос эстетики, а я люблю другую девушку.
— Какую?
— Которая задаёт много вопросов.
Михаль счастливо засмеялась и, потянувшись вверх всем телом, поцеловала его в губы. Он обнял её, затем поднял, как ребёнка, и в нерешительности остановился посредине салона. Она поняла причину замешательства и шёпотом произнесла:
— В спальню Сарит.
Он кивнул, понёс её туда и положил на постель.
— Но у меня нет кондома.
— Не бойся, ничего не случится. Сегодня безопасный день.
Они разделись, горя от нетерпения, и упали в объятья друг другу. Они не могли знать, что это был последний день их любви.
