— Да, но считала наше счастье несбыточным. Я ведь не лукавила перед тобой, чувствовала твою искреннюю любовь ко мне и решилась, надеясь, что полюблю тебя. До чего же я была наивна! Я, профессиональный психолог, допустила ошибку, полагая, что человек со временем меняется, его вкусы и предпочтения становятся другими. Но мне не удалось изменить себя.
— Мне нелегко слышать твоё признание, Женя. Но я слишком тебя люблю. И готов простить.
— Ты можешь со мной развестись, Уайт.
— Мне больно сознавать, что ты изменила мне с другим мужчиной. Но, как юрист, не считаю случившееся поводом для развода. У нас, дорогая, есть сын. Он ведь ни в чём не виноват.
Женя горько усмехнулась. «Он прав и по-настоящему благороден, — подумала она. — Господи, что же мне делать?» Она разделась, приняла душ, легла в постель, но события минувшего дня яркими вспышками являлись в голове, не давая покоя. Она слышала, как Уайт прошёл мимо спальни в кабинет и лёг на софу, укрывшись пледом. Но усталость взяла верх, и она незаметно для себя погрузилась в освобождающий тело и душу сон.
С Давидом она решила не связываться и даже не поехала в Саммит к родителям в тот день, когда он приехал к ним по их приглашению. Они недоумевали, но Женя сказала, что неважно себя чувствует и не хочет портить им настроение. Конечно, отец и мать знали о разрыве отношений между ними и подумали, что причина именно в этом. Давид и Женя договорились о свидании родителям пока не рассказывать. Перед его отъездом она всё же позвонила ему с работы.
— Давид, я никогда не забуду нашу встречу. Я думала, что чувства во мне умерли. Но когда увидела тебя, будто вернулась на четыре года назад в Иерусалим.
— Ты говорила с мужем?
— Да, я всё ему сказала, ничего не утаила. Он не желает меня отпускать, говорит, что для него моя измена не причина для развода.
— Но он же понимает, что ты его не любишь?
— Он всегда это знал. Ему хватает его любви ко мне.
— А если ты подашь на развод?
— Успех не гарантирован. За ним лучшие адвокаты и юридическая фирма его отца. Вот так, любимый мой. Но не будем терять надежды.
— Целую тебя. Я должен ехать в аэропорт. Машина уже у крыльца. Кстати, тебе привет от профессора Зускина. Он сказал, что у меня очень красивая подруга.
Самолёт поднялся в воздух и расправил свои крылья над заливом. Нью-Йорк распластался внизу слева по борту до самого горизонта. Манхэттен блеснул стальным клинком между Гудзоном и Ист-Ривер и Давид вспомнил, как два дня назад обсуждал алгоритмы и математические модели с парнями в Колумбийском университете и гулял с одним из них по Бродвею и Пятой авеню.
Бурная весна покрыла Нью-Джерси неисчислимой зелёной листвой, леса и парки дышали влагой, и наст прошлой осени затерялся в мощных побегах травы и кустарников. Солнце светило щедро и к концу апреля установилась теплая погода, иногда сменяемая периодами непродолжительных дождей.
Давид улетел, улёгся в душе порыв страсти, Женя смирилась со своим положением и постаралась не давать повода Уайту подозревать её в тайной игре. Они брали с собой Айзека и уезжали из города в лес. Их сын теперь был единственным дорогим существом, кто связывал её с мужем в претерпевающем кризис браке.
Но недели через три произошла задержка месячных, её стало подташнивать и рвать, и она поняла, что беременна. У неё не было никаких сомнений от кого, и она уже не могла скрыть это от мужа. Да и он обратил внимание на её участившееся недомогание. Тем вечером он сидел в кресле на балконе, читая газету и потягивая кофе. Она присела в кресло напротив и, сокрушённо вздохнув, произнесла:
— Уайт, я должна сообщить тебе очень важное. Я беременна.
— Слава Богу, Женя. Я давно мечтал о ребёнке, но ты не желала снова стать матерью.
— Ты ничего не понял. Он не от тебя.
— Ты уверена?
— Женщина никогда в таких вещах не ошибается. Прости меня, но в тот день в Принстоне я не предохранялась. Я тогда просто потеряла голову.
Он замолк и пристально взглянул на неё. Гримаса боли пробежала по его лицу.
— Сделай аборт. Мы найдём хорошего гинеколога.
— Аборта я делать не буду. Я хочу этого ребёнка. Он от любимого человека.
Уайт резко поднялся с кресла, пошёл в гостиную и, чтобы отвлечься от тяжёлых мыслей, включил телевизор. Женя вернулась в детскую и стала готовить постель сына ко сну.
— Мама, поиграй со мной, — сказал Айзек и протянул ей игрушку.
— А хочешь, я тебе почитаю?
— Хочу.
Он подбежал к шкафу, взял с полки свою любимую книгу и забрался на диван. Она улыбнулась и села возле него.
«Не будет мира под оливами», — подумала Женя, листая книжку. Она прочитала сказку про Микки Мауса и посмотрела на сына. «Бедный Айзек, ты не представляешь, что тебя ждёт». Она вышла из комнаты в гостиную и подошла к мужу.
— Я завтра переберусь к родителям. Наша совместная жизнь стала невозможной, поэтому хочу развестись. Извини, во всём виновата я. Я очень сожалею.
— Если ты избавишься от ребёнка, семью можно будет сохранить.
— Я приняла решение, Уайт. Я была тебе плохой женой. Ты достойный и красивый человек. Ты ещё будешь счастлив.
— Я больше никогда не буду счастлив, Женя.
