На следующий день она взяла отпуск, отвезла Айзека в садик, собрала вещи и позвонила отцу.
— Я ухожу от Уайта, папа.
— А что произошло?
— Дома всё вам расскажу. Ты можешь сейчас ко мне приехать?
— Хорошо, дочка. Через час буду.
— Спасибо, папа.
Подъехал расстроенный Санька и недоумённо уставился на Женю.
— Рассказывай, что стряслось.
— Папа, я люблю Давида. Когда он был в Принстоне, я помчалась к нему. Мы провели с ним восхитительный день. А три дня назад я поняла, что беременна. От него.
— Сказала бы Уайту, что ребёнок его.
— Не хочу лгать. Ложь развращает душу. И правду всё равно не скроешь. Он потребовал, чтобы я сделала аборт. Но я уже люблю этого ребёнка. Вчера мы с ним говорили, и я сообщила ему о моём решении.
Санька развёл руками, вздохнул и покатил к входной двери два больших чемодана. В Саммите они внесли вещи в комнату, где обычно останавливались родители Саньки, Вики или заезжавшие порой друзья.
— Будешь жить здесь. Потом решим, что делать дальше.
— Прости меня, папа. Я такая непутёвая дочь. Со мной одни проблемы.
— Жизнь, Женя, не хай-вей. Ты психолог и сама знаешь это не хуже меня.
— Знаю, ну и что?
— Мама будет очень переживать.
Вернувшаяся с работы Вика была удивлена, увидев дома озадаченного мужа и дочь. Женское чутьё её никогда ещё не подводило. Она сознавала, что брак Жени проблематичен и держится лишь на безмерной любви Уайта. Но сегодня случилось что-то чрезвычайное.
— Женя, что произошло?
— Я беременна, мама.
— Беременность в твоём молодом возрасте — естественное состояние женщины.
— Не от мужа, мамочка. Я встречалась с Давидом.
— Уайт знает?
— Конечно. Я призналась и сказала, что хочу развестись. Он предложил сделать аборт, но я хочу родить этого ребёнка. Я люблю Давида.
— Боже мой. Где он, а где ты.
— Мама, давай-ка решать проблемы по мере их поступления.
— Ты показывалась врачу?
— Ещё нет.
— В Саммите есть хорошая клиника. Я всё узнаю. Не волнуйся, Женя. Всё образуется.
На другой день Вика позвонила туда с работы. Гинеколог принимал там два раза в неделю, и она заказала очередь. Женя на тот день взяла отпуск. Приветливый пожилой мужчина осмотрел её и, удовлетворённый, сказал:
— Я всегда радуюсь, когда ко мне на приём приходит белая женщина. Не сочтите меня расистом. Но Америку построили европейцы. Увы, сегодня они составляют меньшинство, и я беспокоюсь о том, в какой стране будут жить мои внуки и правнуки.
— Скажите, доктор, у меня всё в порядке?
— Бесспорно. Скоро месяц, как произошло великое событие: с женской яйцеклеткой слилось стремительное мужское семя. Тебе, красавица, нужно наведаться ко мне через месяц. Муж твой, наверное, счастлив?
— Напротив, он хотел, чтобы я избавилась от плода.
— Господи, мир сошёл с ума. Не делайте этого.
— Я хочу родить.
— И правильно. Потом он будет благодарить, что ты сохранила ребёнка для него.
— Спасибо, доктор.
Она вернулась домой. Вскоре появился и Бенни. Он учил в университете медицину и, как большинство студентов, жил в общежитии. На выходные приезжал в Саммит насладиться покоем живописного городка и пообщаться с родителями. Увидев Женю, он сочувственно вздохнул и, бросив сумку на стул у себя в комнате, растянулся на софе. В свои двадцать два года он был похож на отца в молодости. Красивый и умный Бенни нравился девушкам, не дававшим ему прохода. Иногда он решался на роман, но старался не попасть в историю и, вступая в отношения с девушкой, был осторожен и не давал ей никаких обещаний.
— Есть будешь? — позвала из кухни Женя.
— Не откажусь. Надоела мне столовка. Только дома и отводишь душу.
— Со специализацией определился?
— Да, выбрал хирургию.
— Здорово.
— Знаешь, сестрица, изучая человека, всё больше поражаешься его совершенству и понимаешь, что не мог он произойти от амёбы эволюционным путём. Без вмешательства высших сил такого бы не произошло.
— Но мой ребёнок появится на свет самым человеческим путём.
— Не понял. Ты беременна?
— Да.
— Тогда почему ты здесь, а не в Нью-Арке с мужем?
— Это не от него.
— Колись, сестра, я в шоке. И кто отец?
— Давид, сын папиного друга. Он приезжал сюда по приглашению университетов «Лиги плюща».
— Обалдеть. Так он знаменитый учёный?
— Похоже. Я была на его лекции. Это было потрясающе.
— Так ты влюбилась в него?
— Четыре года назад в Иерусалиме.
— И что собираешься делать?
— Не знаю.
Вернулись с работы Санька и Вика, и Женя рассказала им о визите к врачу.
— Он сказал, что я рожу к Новому году.
— А когда следующий приём? — спросила Вика.
— Через месяц.
— О поле ребёнка ещё рано говорить, — заметил Санька. — Ультразвуковое исследование проводится на шестнадцатой неделе.
— Если ребёнок не повернётся правильной стороной, можно и не узнать, мальчик или девочка, — улыбнулась Вика.
— А мне всё равно, кто будет. Я его уже люблю, потому что ребёнок от Давида.
Вика озабоченно взглянула на дочь. Она не разделяла её душевный подъём, связанный с отцом, проживающим в далёком Израиле, и в тайне не желала её замужества с ним. Будущее дочери было туманно и неопределённо, но она верила, что пройдёт год-два, и в её жизни всё наладится.
