— Спасибо, Зинаида Марковна.
— Не торопитесь благодарить. С Вас сойдут ручьи пота, но Вы станете человеком. Я очень уважаю Вашу «а идише маме». Но берусь не ради неё.
— Я постараюсь.
— Лизонька, вы хотите приступить завтра?
— Да, Зиночка. У нас не так много времени.
— Тогда, жду Вас, молодой человек, здесь завтра в три часа. А Вы ещё дома что-нибудь поиграйте, чтобы пальчики размять и пролистать всё, что учили в школе.
Марк Семёнович Мирский был в Воронеже человеком знаменитым благодаря его популярным публикациям в городской газете, лекциям на тему культуры и истории науки, которые он проводил в обществе «Знание». Известный шестидесятник, доктор философских наук, он принадлежал к плеяде учёных, сделавших имя университету и городу, как крупному научному центру России. Обладая душевной щедростью и добротой, он, не теряя времени, принял энергичное участие в судьбе внучатого племянника и уже к его приезду всё выяснил и договорился с коллегами экономического факультета.
Участник войны, танкист, он был тяжело ранен в бою на Курской дуге. Ранение лишило его возможности иметь детей. Это огорчало его вначале и доставляло душевную боль ему и жене Маре Евсеевне, но увлечённость наукой и преподаванием отвлекали его от навязчивых мыслей о детях. Свою нерастраченную любовь он обратил на студентов, которые уважали его и с большим интересом посещали его лекции.
В день приезда Ромки он с женой ждал его дома к завтраку. Стол в большой гостиной был накрыт белой шелковистой скатертью и уставлен фарфоровыми тарелками и хрустальными фужерами. В центре стола блестела позолотой высокая бутылка шампанского Абрау-Дюрсо. Когда послышался звонок, он сам пошёл открывать дверь, остановив уже поднявшуюся с дивана Мару Евсеевну.
— Доброе утро, Марк Семёнович.
— Ого, Роман, как ты вырос! Я не видел тебя лет десять, наверное. Ну, заходи, — оживлённо заговорил он.
— А куда чемодан поставить?
— Оставь пока в лобби. Потом Мара покажет тебе твою комнату. Будешь жить у нас.
— Но я, если меня примут, буду иметь право на общежитие, — возразил Ромка.
— Я допущу, чтобы мой племянник валялся по общежитиям? — искренне возмутился профессор. — И что значит «если»? Всё будет в порядке. Ты же не дурак, как мне твой папа сказал? Если ты усердно готовился, поступишь обязательно. Здесь тебе не Москва, валить не будут.
— Спасибо, Марк Семёнович.
— Зови меня просто Марком, а жену Марой, — добродушно заявил он. — Мара, знакомься. Это Роман, сын Льва Самойловича, внук моего брата Самуила. Он будет жить с нами.
— Непременно, — подтвердила она, идя навстречу Ромке. — С приездом в наш замечательный город.
Лет пятнадцать назад она познакомилась с Марком в филармонии и не устояла перед его неудержимым напором и блестящим интеллектом. Она рассталась с мужем и ушла к нему. Мара, внучка купца первой гильдии, была в молодости очень красивой женщиной. Бурные романы сороковых-пятидесятых годов пронеслись над ней, оставив неизгладимый след в её памяти и душе. Да и теперь, в свои шестьдесят два она оставалась весьма привлекательной особой, прекрасно одевалась, много ходила с мужем пешком по живописным берегам реки Воронеж, и тщательно следила за собой.
Марк Семёнович умело открыл бутылку и разлил шампанское по фужерам.
Мара положила Роману салат Оливье и кусок жареного мяса.
— Говорят, дорога в ад вымощена благими намерениями. Давайте выпьем за то, чтобы наши намерения стали началом прекрасного будущего молодого экономиста Романа Мирского, — произнёс профессор.
— Спасибо, я постараюсь, — сказал Ромка, смущённый тёплым приёмом. — За ваше здоровье и благополучие!
Выпили и он с аппетитом принялся за еду, отвечая на расспросы о родителях и жизни Москве.
— Ты только раз проехал по городу, и Воронежа ещё не видел, начал разговор Марк Семёнович. — Все столичные относятся к другим местам немного свысока. Провинция, мол. Я это понимаю и никого не виню. Поверь мне, через день-два ты будешь чувствовать себя здесь, как рыба в воде.
— А мне он понравился, — не согласился Ромка.
— Хороший ты парень, Роман, — улыбнулся Марк Семёнович. — Я обязательно устрою тебе пару экскурсий на нашей «Волге». Но кое-что могу уже поведать. Крепость Воронеж была заложена в конце шестнадцатого века по веленью царя Фёдора Иоановича, сына Ивана Грозного для защиты от набегов крымских татар, вассалов Османской империи. Потом стали строить Белгородскую черту для охраны южных границ Русского государства, а наши донские казаки присягнули Московскому царству и стали ему служить. Ещё до Петра здесь появились верфи, где строили суда для похода на Азов и выхода в Чёрное море. А Пётр основал Воронежское адмиралтейство и здесь создавался впервые в России военно-морской флот. Благодаря ему удалось, наконец, завоевать Азов, выбить оттуда турок и заключить с ними мир.
— Марк, ну, пожалуйста, не утомляй Рому, он и так устал с дороги, — прервала его Мара Евсеевна.
— А мне очень интересно, — ответил Ромка.
