— Спасибо, Рома. Без тебя бы мы не справились, — поблагодарил друга Санька и они крепко обнялись. — Как прилечу, позвоню. Целуй Машу и Светочку.
Он попрощался с родителями и сестрой, с родителями Вики, а потом занёс вещи в дверь комнаты со стеклянными окнами в стене. Его попросили открыть чемоданы, и таможенники несколько минут рылись в вещах, но вскоре поняли, что поиски бессмысленны — интеллигентной семье нечего было прятать и скрывать: она везла с собой не доллары, не золото и драгоценности, а хорошее образование и молодые еврейской мозги. Капитан дал отбой, и Санька принялся закрывать чемоданы и застёгивать баулы. Потом погрузил их на тележку и пошёл к стойке приёма багажа и получения посадочных талонов, где ждала его Вика с дочкой на руках.
Когда они двинулись по длинному коридору, Санька оглянулся и увидел мать с заплаканными глазами и всех остальных, стоящих за барьером. Те махали руками и что-то кричали им вслед, пока они не скрылись за поворотом.
Леонид Вайсман с некоторым волнением переступил порог отдела кадров. Заведующий с любопытством взглянул на него и сразу всё понял.
— Что случилось, Леонид Семёнович? — не раскрывая своей догадки, спросил он.
— Да вот и не знаю, как сказать, Владимир Николаевич. Младший сын мой, пианист, совсем с ума сошёл. Хочет уехать в Израиль с женой и ребёнком. А мне что, одному остаться здесь? Старший сын уже три года там живёт. Если я сейчас не поеду с ним, так и буду доживать свой век в одиночестве, не видя детей и внуков.
— А зачем разрешение давал?
— Так они всё равно бы уехали, их невозможно удержать.
— Ну ладно, давай твоё заявление. Покажу его Дмитрию Кирилловичу.
— Спасибо, Владимир Николаевич. Поверьте, я Вас глубоко уважаю.
— Ну ладно, возвращайся к своим обязанностям.
Леонид Семёнович с облегчением поднялся со стула и вышел из комнаты.
Слух о его увольнении через несколько минут разлетелся по заводу. Это и понятно: работницы отдела кадров видели его и, наверное, слышали разговор с заведующим и не могли не позвонить своим подругам в заводоуправлении. Когда он собрал совещание, его сослуживцы с каким-то необычным интересом смотрели на него, и он понял, что они уже всё знают. Он дал распоряжения по поводу ремонта в котельной и плановых проверок заземлений в электрической сети, и инженеры друг за другом покинули его кабинет.
Вскоре зазвонил телефон, и он поднял трубку.
— Леонид Семёнович, зайди ко мне, — услышал он голос директора.
— Когда, Дмитрий Кириллович?
— Сейчас и зайди.
— Хорошо, я и сам хотел поговорить с Вами.
— Вот и поговорим, — сказал он и в трубке раздались прерывистые гудки.
«Кажется, начинаются разборки, — подумал он. — Ничего не поделаешь — назвался груздем, полезай в кузов. Неужели уволят? Ну, будь, что будет».
Когда он вошёл в кабинет директора, тот привычным жестом пригласил его сесть.
— Леонид Семёнович, я понимаю, что ты получил разрешение на выезд. Очень жаль, конечно, ты прекрасный инженер. Но ты же не завтра едешь?
— Нет, похоже, сборы займут несколько месяцев.
— Вот у меня твоё заявление. Ты действительно хочешь уволиться?
— Вы же знаете, Дмитрий Кириллович, как я люблю свою работу. Коллектив подобрался хороший, толковый. Но я боюсь, что у Вас из-за меня могут быть проблемы.
— Дорогой мой, никаких проблем сейчас нет и быть не может. Это в семидесятых годах от меня требовали принять меры. Приходилось созывать партийное собрание и клеймить отщепенцев. И интересно, что среди евреев всегда находились хулители, осуждающие эмигрантов. Они боялись, и я их понимаю. Но год назад произошла антикоммунистическая революция. Партию лишили власти в стране и закрыли. Сегодня многие коммунисты положили партбилеты в райкоме на стол, и вышли из КПСС. Теперь у предприятий больше власти и я, как директор, её воплощаю.
— Так что мне делать? Вас же могут осудить работники предприятия.
— Антисемиты всегда были, есть и будут. Но, как говорится, Моська лает, а слон идёт. А кто недоволен, пусть научится у вас, евреев, работать. Что действительно жаль, это утечка мозгов. Уезжают самые умные и образованные люди. Мои два друга, с которыми я ещё в школе учился, тоже собираются, — искренне сказал Дмитрий Кириллович.
Леонид Семёнович знал директора много лет. Это он пробил в партийных инстанциях его назначение на должность главного энергетика завода и принял на работу его старшего сына, когда Виктора выгнали из института. Такие люди — честь и совесть страны, надежда на её возрождение.
— Вот что, дорогой мой, возвращайся на работу, а когда будешь уезжать, тогда тебя и уволим со всеми почестями.
— Спасибо, Дмитрий Кириллович.
— Это тебе спасибо. Благодаря тебе, у нас многие годы не было проблем с оборудованием, а значит и планы выполняли и бонусы получали.
Директор поднялся, подошёл к нему и обнял за плечи.
— Трудно мне придётся без тебя. Не найти мне такой замены.
