Они поднялись, едва держась на ногах, и, чокнувшись гранёными стаканами, проглотили обжёгшую горло жидкость.
Квартира Саньки скоро превратилась в склад и опустела. Мебель была распродана за гроши, у стенок стояли полураскрытые чемоданы и баулы. Топили жарко и они спали на разложенных на полу матрасах. Как-то Вика почувствовала тошноту и, не говоря ничего Саньке, обратилась к семейному врачу.
— Да ты, милая, беременна, — сказала Татьяна Фёдоровна. — Когда в последний раз были месячные?
— Месяца полтора назад, — прикинула Вика.
— А муж знает?
— Ещё нет.
— Так скажи ему. Думаю, он будет рад. Я его знаю, хороший парень.
Поздно вечером Вика покормила дочку и положила её спать. Санька уже лежал в спальне на матрасе с книжкой Джерома Сэлинджера «Над пропастью во ржи» на английском языке, ожидая её.
— Саня, ты мне рассказывал, что читал этот роман.
— Мне посоветовали почитать его на языке оригинала. Там много современных форм языка и идиом.
— И нецензурной лексики. За это его несколько раз запрещали в Америке, — сказала она, снимая халат.
— Если ты помнишь, это рассказ юноши, находящегося на лечении в психиатрической клинике, — заметил Санька.
— Мне иногда кажется, что мы, как Холден, желаем бежать от действительности, которую не приемлем, на Запад и построить там хижину на опушке леса.
— Глубоко копаешь, Вика, — восхитился он, — Правда, наши мотивы сильно отличаются. Мы уезжаем отсюда, чтобы найти лучшее общество для нашей самореализации и для жизни дочери.
Когда она прилегла рядом с ним, он обнял её с явным намерением заняться любовью.
— Дорогой, сегодня нельзя. Да и в течение нескольких недель придётся воздерживаться.
— Что-то случилось? — забеспокоился Санька, поднявшись на локте, и внимательно взглянул на жену.
— Да, милый, я беременна, — ответила она. — Ты не рад?
Он поднялся и озабоченно стал ходить по комнате. Неожиданное известие о беременности застало его врасплох. Он понимал, что в первый период после эмиграции с двумя детьми будет труднее. Но ему не на кого было пенять, он сам потерял контроль над собой и не предохранялся.
— Конечно, рад, дорогая, — произнёс он. — В Америке легче растить детей, чем в России. Там нет дефицита, всё дёшево и отличного качества. Между прочим, ребёнок, рождённый в Соединённых Штатах, сразу же получает гражданство.
— Саня, я люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю.
Он лёг и прижался к Вике, пытаясь ощутить зарождающуюся в ней новую жизнь. Он опять чувствовал невидимое, разумное движение жизни, которая будто сама вела его вперёд, подсказывая верные шаги и поступки.
Новый год отмечали дома у Ромки. Маша проявила завидную активность и сумела, правда, не без помощи отца, достать продукты и накрыть стол. Илья и Санька должны были позаботиться только о выпивке, салатах и торте. Праздник получился невесёлым, дух нарастающей эмиграции витал в воздухе и уже не мог не влиять на настроение людей. Ребята переживали приближение разлуки, но старались не говорить об этом. Они включили телевизор и, уже в который раз, смотрели «Иронию судьбы». Говорили об уходе Горбачёва с поста президента неделю назад, о развале Советского Союза и Беловежском соглашении, подписанном президентами России, Украины и Белоруссии. Открыли бутылку шампанского и проводили старый год, а после поздравления Ельцина выпили за новый.
В день вылета подъехал на машине Ромка и взял Вику с девочкой. Санька заказал такси, куда погрузили баулы и чемоданы. Они решили добраться в аэропорт пораньше, так как должны были ещё пройти таможенный досмотр. Илюша отправился в гастрольную поездку по стране и попрощался ещё две недели назад. Он сказал, что они с Мирой, наконец, получили ответ из министерства и эмиграция им разрешена. Родители с сестрой, так Санька с ними договорился, приедут прямо в Шереметьево. С дедушкой Марком и бабушкой Соней он попрощался несколько дней назад. Ещё крепкие и разумные старики перед уходом расплакались, обнимая правнучку и Вику и подбадривая себя словами, что обязательно приедут в Штаты и увидятся с ними снова.
В условленном месте у входа в зал «Departures» они остановились, поставили багаж и стали ждать, присев на жёсткие холодные кресла. Вскоре появились Наум Маркович и Инна Сергеевна с Эллочкой, потом родители Вики Давид Сергеевич и Мина Яковлевна. Отец Вики до последних дней отказывался обращаться в посольство, чтобы последовать за дочерью. Вчера во время их разговора по телефону он вначале сказал, что теперь, когда открыты границы, можно летать в гости друг к другу и видеться, но потом согласился попробовать, надеясь, что за это его с работы не выгонят. С родителями Саня условился, что они приедут по программе воссоединения семей тогда, когда будут готовы к эмиграции. Они стояли, говоря о вещах, о которых обычно и говорят во время прощания. Санька отлучился, чтобы узнать, когда начинается регистрация и вернулся озабоченный.
— Нам нужно срочно пройти таможню, почти все пассажиры уже прошли.
— Так мы поможем, — успокоил его Рома. — До вылета ещё два с половиной часа, а места в самолёте уже указаны в билетах.
