— После Афгана, я там служил в десантном полку, вернулся в Россию едва ли не на последнем танке. Я из Калуги, поэтому после дембеля оказался в московском ОМОНе. Познакомился с капитаном Скворцовым, и он пригласил меня работать с ним. Ещё не женат. Правда, встречаюсь с одной девушкой. Вот собственно всё.
Его присутствие Ромку успокоило, он немного расслабился и стал шутить и поддерживать разговор. Пока Михаил рассказывал о милицейских буднях, он пожарил яичницу, нарезал хлеб с колбасой и вскипятил чайник. Они поели, выпили кофе с печеньем, и вышли из дома. Рома вёл «Мерседес», а парень сидел возле него и опытным глазом посматривал в окна и зеркала заднего обзора.
Из конторы компании он позвонил Маше.
— Как ты, как Светик? — спросил он.
— Всё в порядке, — ответила она. — Скучаем по тебе и очень волнуемся.
— А у меня появился охранник Михаил, афганец, славный малый. Так что всё в порядке.
— А когда я могу вернуться?
— Поживи ещё у мамы, я тебе скажу. Сейчас у меня совещание. Целую вас. Пока.
Прошло несколько дней. Рома успокоился и укрепился в уверенности, что опасности позади. Все дни и ночи Михаил находился рядом с ним и не обнаружил ни одного признака слежки или охоты за его подопечным. Капитан, которому Михаил докладывал о ходе службы, через неделю пришёл к выводу, что охранника можно отозвать и контролировать ситуацию со стороны. Прошла ещё неделя и Рома поехал за женой и дочерью. Он остановился возле дома, где проживали родители Маши, ожидая её. Она показалась в дверях подъезда с девочкой, которую держала одной рукой, а в другой несла сумки. И в это время прогремел взрыв, машину подбросило, и столб пламени, вперемешку с дымом охватил её. Смерть наступила мгновенно, Ромка не успел даже осознать или почувствовать её приход.
Похоронили его на Ваганьковском кладбище рядом с дедом Самуилом Семёновичем Мирским. Маша, одетая в чёрное шёлковое платье, побледнела и осунулась от слёз. Елену Моисеевну, мать Ромы, приводила в чувство врач, подруга Маши. Лев Самойлович держался до поры и разрыдался, когда гроб с наполовину обгоревшим телом сына опускали в могилу. В этот момент он осознал, что виновен в его гибели, не убедил его уехать из этой бандитской страны. Он понял, что Витя, сын Леонида, был прав, когда говорил, что Россия, как Египет более трёх тысяч лет назад, будет продолжать уничтожать своих оставшихся после исхода евреев духовно и физически.
Так трагически оборвалась жизнь одного из наших героев, Ромки Мирского, мечтавшего и способного достичь высот, но подбитого при взлёте жестокой беспощадной силой зла. В то мгновение, когда прогремел взрыв, бессмертная душа оставила безжизненную плоть Романа, поднялась над двором и увидела разорванное, сгоревшее тело молодого мужчины, искажённое воплем лицо Маши с девочкой на руках, рванувшейся к искореженному автомобилю. Она смотрела на примчавшийся через несколько минут микроавтобус «скорой помощи», прибывшие туда машины с одетыми в болотного цвета форму людьми. Она видела, как залитое кровью обугленное тело вынули из автомобиля и, одев на него полиэтиленовый мешок, положили на носилки и погрузили в микроавтобус. Потом она летела за ним, смотрела, как его положили в гроб и закрыли верхней крышкой, потому что лицо было изуродовано взрывом до неузнаваемости. На кладбище она увидела почерневшую от горя Машу, терявшую сознание мать и рыдающего отца. Когда могилу засыпали землёй и все разошлись, она осталась висеть над безжизненным телом, томясь от щемящей тоски по нему, в котором росла, жила и любила двадцать семь лет. Она ожидала какого-то чуда соединения с ним, но его всё не происходило. Дни чередовались с ночами, минуло недели три, и она, наконец, почувствовала, что нет возврата, поднялась над огромным городом и взмыла в немыслимую высь, где её встретили сонмы ранее живших на земле душ.
Компанию, принадлежавшую Роме, владельцем которой, по завещанию, стала Маша, вскоре приобрели люди, изначально готовые платить за «крышу». А через несколько месяцев, после рейдерского захвата, строительная компания, где работали отец и сын Мирские, была поглощена другой более крупной, в которой воры в законе отбеливали добытые преступным путём капиталы.
