Самолёт израильской авиакомпании Эль-Аль рейса Будапешт — Тель-Авив пересёк линию средиземноморского побережья, пролетел над Яффо и Лодом, развернувшись над предгорьями Самарии, мягко коснулся бетонки и понёсся, завывая двигателями, по взлётно-посадочной полосе. Взволнованные пассажиры медленно выходили из салона и спускались по трапу на покрытое большими железобетонными плитами поле. Илюша, пропустив вперёд Миру с Давидом, по-взрослому державшему маму за руку, родителей Миры, отца и мать, ступил на трап и, вдохнув свежий апрельский воздух, тотчас почувствовал запах юга. Небо над головой было голубым, омытым недавними весенними дождями, солнце сияло тепло и уютно и ещё ничего не предвещало пресловутых хамсинов, которыми незадачливые израильтяне порой отпугивают будущих эмигрантов. Подошёл автобус и отвёз всех, подрагивая на стыках бетонки, к терминалу аэропорта Бен-Гурион, на котором большими неоновыми буквами было написано на английском «Welcome to Israel». Они прошли паспортный контроль, забрали с бесконечно крутящейся ленты чемоданы и встреченные молодыми парнями и девушками, жизнерадостно певшими «хевэйну шалом алейхем», поднялись по лестнице в большое помещение, уставленное, как в кинотеатре, покрытыми искусственной кожей креслами. Там провели часа полтора, получая паспорта за столиками служащих МВД и приводя себя в порядок.
В зале ожидания Илюша сразу увидел Виктора, стоящего в толпе встречающих и напряжённо всматривающегося в поток репатриантов. Лицо брата преобразилось радостной улыбкой, и он энергично замахал рукой. Виктор обнял мать и отца, Илюшу, Миру и её родителей и поднял Давида.
— Какой ты большой стал. Когда я уехал, тебе было только два месяца, — добродушно сказал он.
— А ты кто? — спросил мальчик, сверля его голубыми глазами.
— Я твой дядя Витя, будем знакомы.
Давид посмотрел на Илюшу и Миру и, получив их негласное одобрение, протянул руку дяде.
— Хорошо, давай дружить, — сказал он под смех и улыбки бабушек и дедушек. — Меня зовут Давид.
— Папа, у вас есть право на бесплатную доставку домой, — проговорил Виктор. — Но я приехал сюда на машине. Поэтому предлагаю тебе, маме и Илюше ехать со мной. А для Миры, Бориса Ефремовича и Инны Яковлевны возьмём такси-микроавтобус, туда же и вещи положим.
Никто возражать не стал, он отошёл и вскоре вернулся со смуглым мужчиной, внешность которого определённо говорила о его восточном происхождении. Виктор взял у отца бумагу, показал ему и объяснил, куда ехать. Тот дружелюбно заулыбался и сказал, что Иерусалим хорошо знает, так как родился там и много лет работает таксистом. Чемоданы погрузили, посадили семью Миры с Давидом и выехали из аэропорта на «Субару» вслед за ними.
Кто бывал в Израиле весной, тот помнит ещё не выжженное палящим солнцем изумрудное половодье, с двух сторон набегающее на дорогу. Илюша, привыкший к буйному зелёному пиру Подмосковья и средней полосы России, с любопытством взирал на проносящиеся мимо пшеничные и хлопковые поля и луга, поросшие какой-то высокой сочной травой. Он вспомнил слова пророка, сказанные Виктором перед отъездом, что эта земля опять расцветёт, когда сюда вернутся евреи. Но Илюша не связывал это буйство природы с божьим промыслом. Он объяснял его современной агротехникой и культурой, более совершенными по сравнению с теми, что использовало жившее здесь прежде немногочисленное арабское население. Дорога петляла в долине между холмами, покрытыми живописными лесами или разбросанными на них между деревьями одно-двух этажными домиками с красными черепичными крышами. В какой-то момент шоссе вклинилось в неглубокое ущелье, склоны которого поросли невысокими елями и кустарником.
— Мы с прибрежной равнины поднимаемся сейчас в Иудейские горы. Этой дороге уже три тысячи лет. Она ведёт из Яффо в Иерусалим. Раньше паломники добирались туда несколько дней. Мы только что проехали каменные строения. Помните? Они были справа. Там располагался когда-то постоялый двор, — сказал Виктор, уверенно ведший машину.
— Необычный пейзаж, — заметил Леонид Семёнович. — Небогатый, но за сердце берёт.
— Папа, всё, что ты видишь, не просто так растёт. Здесь каждое деревце посажено. Посадка деревьев — еврейский национальный вид спорта. Территорию Израиля легко различить, если смотреть на неё сверху, из космоса. Оттуда хорошо видна зелёная полоса нашей страны и желтая каменистая полоса Иудеи и Самарии, где живут преимущественно наши двоюродные братья. И так до Иорданской долины. По ту сторону Иордана такой же пейзаж, — рассказывал Виктор.
— И как они растут на камнях? — спросила Елизавета Осиповна.
— Наверное, это ещё одно здешнее чудо, — усмехнулся Виктор.
Машина выехала из ущелья и теперь двигалась по широкому возвышению. Отсюда с правой стороны открывался захватывающий вид на гребни покрытых лесом невысоких гор, а с левой на ответвлении дороги показалось большое приземистое здание, на крыше и вокруг которого, как грибы после дождя, красовалось множество антенн.
— Витя, что это за сооружение?
