— Хорошо, — согласилась она. — Могу даже выпить. Я не на машине.
Они заказали шотландский виски и сели за столик в углу.
— Спасибо, что приехала. Расскажи, как ты живёшь?
— Неплохо, Илюша. На работу вышла через полгода после репатриации в проектную компанию. Однажды там появился симпатичный парень-архитектор. Он влюбился, сделал мне предложение, и я вышла за него замуж. У нас дочь, зовут Анной. Родители тоже очень хорошо устроены. Папа работает хирургом в тель-авивской больнице «Ихилов». Мама преподаёт в школе. А ты? Только приехал и сразу на конкурс? С места в карьер?
— Брат меня надоумил и всё мне организовал. Иначе я должен был бы ждать три года, но мне уже двадцать семь.
— Я вижу у тебя кольцо на руке. Ты женат?
— Да, она журналист. У нас есть сын, назвали его Давидом.
— Хорошее еврейское имя. И сколько ему?
— Скоро четыре.
— Большой мальчик.
— Да. Болтает, как пятилетний.
— Ты его, наверно, очень любишь.
— Конечно, он очень славный.
— Получается, что я замужем и ты женат. Ты счастлив? — спросила Яна.
— А ты? — ответил Илюша вопросом на вопрос.
— Я ждала тебя, сколько могла. Но ты сюда не торопился. Я стала думать, что ты и не приедешь. Зачем тебе, пианисту мирового уровня, провинция, которой для музыкантов является Израиль.
— Не совсем так, Яна. Израильские исполнители высоко котируются. А конкурс Рубинштейна для пианистов, как Мекка для мусульман. Высочайший уровень. Но я тебя ни в чём не упрекаю. Ты поступила в соответствии с нормальной женской логикой и реализовала своё предназначение быть матерью. И не имеет большого значения, как ты относишься к мужу — у тебя есть ребёнок.
— Ты ошибаешься, милый. Для женщины очень важна любовь. Ребёнок должен быть от любимого мужчины.
— Ты всегда была умней меня, Яна.
— Я любила тебя, Илюша. Наверное, и сейчас ещё моё чувство к тебе не остыло. Когда я узнала, что ты приехал и принял участие в конкурсе, у меня просто крыша поехала.
— Что же нам делать? — озабоченно спросил он.
— Не знаю. Невозможно предвидеть, к чему мы придём.
Они пили виски, пожирая друг друга глазами, и не могли наговориться.
Через полчаса она поднялась, чтобы уйти, но Илюша остановил её.
— Яна, я хочу ещё раз с тобой встретиться. Завтра начинаются финальные концерты с симфоническим оркестром во Дворце культуры. Я узнаю, когда моё выступление и тебе позвоню.
— Вот номер моего рабочего телефона, — она написала на салфетке и протянула её ему. — Не думаю, что смогу прийти. Билеты слишком дорогие для меня даже сейчас, когда я уже три года работаю. Да и срочные проекты идут. Трудно вырваться.
— Хорошо, мы подумаем и вместе решим. Спасибо, дорогая, что пришла.
— Пока, Илюша.
Он приблизился к ней, заглянул ей в глаза и поцеловал в щеку. Она ответила порывистым поцелуем, обдав его запахом французских духов, и вышла из бара. Он, стараясь не отстать, последовал за ней и на выходе из гостиницы пожал ей руку.
Третий концерт Рахманинова Илюша два раза репетировал с оркестром Симфонетт Раанана, основанным лишь год назад, где большинство музыкантов оказались новыми репатриантами из бывшего Советского Союза. Его поразил высокий уровень коллектива, что было очевидно: советская музыкальная школа известна во всём мире профессионализмом педагогов и их учеников. Он сразу же сошёлся с несколькими молодыми оркестрантами, которые тоже учились и работали в Москве и Санкт-Петербурге. Узнав время концерта, он позвонил в Иерусалим.
— Мама, привет.
— Слушаю, сынок.
— Выступление состоится седьмого мая в два часа дня. Возьми Миру и приезжай во дворец культуры Тель-Авива. Как бабушка и папа?
— Всё в порядке. Не волнуйся и хорошо готовься. Что ты будешь исполнять?
— Третий концерт Рахманинова с прекрасным оркестром. Не ожидал такого в небольшом городе страны. Там большинство наших, некоторые из Гнесинки.
— Я слышала этот концерт в пятьдесят восьмом году в Большом зале Московской консерватории в исполнении Вана Клиберна. Тогда он победил на конкурсе Чайковского. Оркестром руководил великолепный Кирилл Кондрашин. А мне было восемнадцать лет, и я только поступила в Институт Гнесиных. Это незабываемо. Если сыграешь не хуже, будешь первым.
— Я постараюсь, мама. Целуй всех. Пока.
— Мы верим в тебя, Илюша.
