— Да? — взглянул на нас Титушка.
Мы кивнули в ответ.
— Ну, вы герои... Такого еще не было в России... Зачем вам это?.. Снимайте, пиздите продюсеру, расширяйте бюджет, чо вы, как дети?
— Нет! Мы выбрали другой путь, Тит. Не пиздеть, не оправдываться и никому ничего не доказывать! Мы — свободны. И другие тоже могут стать свободными. Тридцать дней — всем покажем! Поэтому пока мы тебя сегодня не снимем, Сочи не произойдет.
Мы кивнули в знак согласия с Иваном. Тит посмурнел, насупился. И буркнул:
— Что ж, я готов вас поддержать... Только в Сочи мне все равно нужно, там меня жена ждет и дети. Там серьезный фильм, пусть они гордятся, что я в реальных фильмах играю, у моря, ол инклюзив, где меня все уважают и восторгаются. У вас тут... хорошо... Но семья не поймет... Тут у вас все слишком по-настоящему, никто никому не врет, еще немного, и я поменяю жизненные ориентиры... снимите меня побыстрее и отпустите!
— Ребята, извините, ребята... — к нам подкрался парень с привязанной к животу камерой.
— Да... — Иван сделал интеллигентное лицо, его бровь по-дворянски приподнялась и он представил нам парня.
— Это Денис. Наш второй оператор. Хэндикамом он управляет, видите... Такая ручная камера привязывается к животу оператора и во включенном состоянии обеспечивает эффект живой съемки. Денис бегает с привязанной камерой между актерами и снимает, а мы потом все смонтируем так, чтобы...
— Ребята, — прервал Ивана Денис. — Я чо придумал, я объектив камеры привязал к пенису, и когда он эрегируется, то есть, говоря не по-научному, встает, происходит наезд фокуса! Причем настолько плавный!!! Вручную этого не добиться! Видите, этот шнурок от «саламандеров» моих я приспособил.
Мы посмотрели на камеру и действительно увидели, как от объектива тянется в Денискину ширинку шнурок, отвязанный от белых типично гопнических «саликов».
— Круто!
— Это ноу хау! Денис!
Мы стали жать Денису руку, обнимать его.
— Только за шнурок не дергайте! — закричал Денис. — Штука еще вот в чем, что мне в процессе съемки тогда нужно, ну, что ли, возбуждаться, что ли...
— Да — согласились мы, — иначе в жопу твое изобретение.
— Ну, а как?
— Как? — спросил Иван.
Все задумались, хотя ответ на вопрос знали все. Я как бывший психолог-вредитель решился озвучить общий комплекс.
— Надо, чтоб кто-то его возбуждал! Пусть та, кто хлопает хлопушкой, будет как-то опосредованно будоражить Денискину письку.
Все поразились моему профессионализму, и Денис стал делиться с нами своими сакральными представлениями о возбуждении. Из всех вариантов мы выбрали один, самый приемлимый по деньгам и по моральным принципам женщины с хлопушкой. Звали ее, кстати, Нинкой. Она заменила собой ту, что привязали в финском доме. Нинка была студенткой ВГИКа и всегда жевала хот-дог, даже когда анонсировала очередной эпизод съемки. Это всех раздражало, и кое-кто даже уже начал подыскивать очередной пустующий финский дом. Мы договорились, что отныне Нина будет, во-первых, медленно жевать свой хотдог, а во-вторых, надеты на ней будут только утепленные коричневые колготки с красными носками и пятками. Наша костюмер, Наташа, как-то быстро нашла такие колготки, и мы было заподозрили, что такой навязчивый эротический образ уже был подсмотрен Дениской, но подозревать нам стало некогда, да и эффект Денис пообещал такой, что...
— Венеция взвоет!
— На хую мы вертели твою Венецию, Денис! Мы снимаем кино для людей, а не для повернутых на долгих планах болотной тины онанистов! И вообще, еще год-два такого роста цен на нефть, и об этих сраных фестивалях вообще никто вспоминать не будет! Наш отечественный рынок самый могущественный! Они уже все мечтают к нам в прокат попасть! Мы теперь и Венеция, и Канны, и Монреаль с Ланкарном!!!
Мы погрузились в оставшиеся «Ауди», и поехали по следам эдиковского «Ауди», в самую чащу, где благополучно подвесили и Тита, и каскадера, отсняли, возбудили Дениса и отсняли все на хэндикам с эффектом медленной наводки фокуса! Только Нинка взмолилась, что веточки еловые ей прокалывают колготки и больно колются.
— Может, туфли мне разрешите надеть?
— Как Денис, если она будет в туфлях?
— Я тогда возбуждаться дольше буду, если вам пленки не жалко...
Мы пожалели пленку и оставили Нину босиком.
А потом отправились на ужин в Чайку.
У Тита было всего три часа до поезда, поэтому мы решили не жалеть ни себя, ни Чайку.
— Давайте будем пить коктейли!
— Давайте, давайте! — завизжали гримерши и актрисы, предчувствуя во рту сладкий вкус алкогольных миксов.
Тит поморщился, а я добавил грозным голосом:
— Путь на Тибет!
Тита расплющило улыбкой, и женщины заподозрили что-то недоброе. Иван нервно закурил трубку «Порш», подаренную ему фирмой «Порш». Кто охотно, а кто нехотя, — все согласились пить мой коктейль.
Я заказал у Али бутылку водки, бутылку коньяка и ведерко для льда без льда. Ведерка без льда в «Чайке» не оказалось, и Али вынесла нам пустую трехлитровую банку. Я залил в нее коньяк и водку и стал разливать всем по бокалам.
— Еще этот коктейль называют «Маменькин сынок».
