«Русские кавалеристы… окружили Мюрата, который забыл об осторожности, желая объединить своих. Уже неприятели протягивали руки, чтобы схватить его, когда этот принц ускользнул, бросившись на редут, но он нашел там лишь обескураженных солдат, которые покидали своих и метались в отчаянии вокруг бруствера; для бегства им недоставало только лазейки…»
Наполеон, в напряжении наблюдавший за ходом борьбы у деревни Семеновское, от которой оставалось одно название, приказал вернуть флеши. Около 10 часов пехота корпуса маршала Нея вновь пошла на приступ и завладела укреплениями. Но прибывшая к месту 2‑я пехотная дивизия Коновницына и четыре полка 3‑го резервного кавалерийского корпуса сильно контратаковали и в рукопашных схватках вернули утраченные позиции.
Ней, отбитый от флешей, запросил поддержки у императора. Двинув вперед дивизию Молодой гвардии, Наполеон, заколебавшись, затем вернул ее. На помощь маршалу Нею он направил образцовую 2‑ю дивизию графа Фриана из 1‑го армейского корпуса. С ее подходом французы у Семеновских флешей получили полуторное превосходство в силах.
В промежутках между атаками на позицию 2‑й Западной армии обрушивался шквал артиллерийского огня. Грохот орудийных залпов и разрывов бомб перекрывал все другие звуки на поле битвы. Превосходство неприятеля в количестве орудийных стволов здесь становилось очевидным.
Генерал от инфантерии князь П.И. Багратион все утро находился в самом пекле схватки за флеши, которые после битвы будут названы в истории Багратионовскими. Возглавив одну из атак гренадер, неустрашимый полководец суворовской закалки получает тяжелое ранение, которое стало для него смертельным. Осколок ядра разбил ему берцовую кость. По проведенной историком Л.Л. Ивченко реконструкции схватки за Семеновские флеши, Багратион был ранен около 9 часов утра. По более ранним исследованиям, это случилось где-то на два часа позже.
Академик Е.В. Тарле в своем классическом труде о нашествии Наполеона на Россию так описывает эпизод Бородинской битвы, связанный с ранением Багратиона у Семеновских флешей:
«…По линии разнеслась страшная весть о смерти второго главнокомандующего, и руки у солдат опустились. Багратиона унесли, и это был критический, самый роковой момент битвы. Дело было не только в том, что солдаты любили его, как никого из командовавших ими в эту войну генералов, исключая Кутузова. Они, кроме того, еще и верили в его непобедимость. «Душа как будто отлетела от всего левого фланга после гибели этого человека», – говорят нам свидетели…
В позднейшем донесении генерала Сен-При императору Александру взятие французами Багратионовых флешей и редутов также объясняется тяжелой раной Багратиона и исчезновением его, смертельно раненного, с поля».
…Почти одновременно с Багратионом ранение получает начальник армейского штаба генерал-лейтенант Э.М. Сен-При. С учетом того, что за утро были убиты и ранены многие генералы и штаб-офицеры 2‑й Западной армии, она осталась без начальствующих лиц.
Среди погибших под флешами оказался генерал-лейтенант А.А. Тучков 4‑й, который вел в контратаку только что прибывшую сюда свою пехотную бригаду (Муромский и Ревельский полки). Увидев, что пехотинцы-ревельцы дрогнули под шквалом пушечного огня, Тучков выхватил у знаменосца штандарт и бросился вперед, увлекая за собой солдат, но тут же пал, смертельно раненный вражеским ядром.
Так на левом фланге русской позиции сложилось критическое положение. Как потом оказалось, тяжелое ранение Багратиона значило здесь исключительно многое: известие о том поколебало стойкость его бойцов. Тогда командование армией взял на себя генерал-лейтенант П.П. Коновницын. Он вспоминал о том часе своего главного командования:
«Я был с 25 числа совсем на левом фланге, на старой Смолянке, в отдельном корпусе у Тучкова. 26‑го весьма рано переведен с дивизией к Багратиону, к деревне Семеновской, перед коей высоты, нами занимаемые, были неприятелем взяты. Я их рассудил взять. Моя дивизия за мною последовала и я с ней очутился на высотах и занял прежние наши укрепления.
При сем довольно счастливом происшествии получаю известие, что Багратион и Сен-При ранены, коих уже понесли. И мне, как на сем пункте старшему, Багратионом оставлено главное начальство; для чего должен был я тотчас войти в новое начальство, ориентироваться во всем, что есть, до присылки генерала Дохтурова.
Видя стремление всей неприятельской кавалерии, от коей тучи пыли от земли до небес столбом показывали мне ее ко мне приближение, я с Измайловским полком, устроя его в шахматное каре, решился выждать всю неприятельскую кавалерию, которая в виде вихря на меня налетела.
Такого рода были три неприятельские атаки и все безуспешные. Измайловские гренадеры, не расстраивая строя, бросились на гигантов, окованных латами, и свергали сих странных всадников штыками…»
