Тучков здесь рассказывает о ходе боя за деревню Семеновское, вернее за ее развалины. Атаку между 10 и 11 часами вел 4‑й резервный кавалерийский корпус генерала Латур-Мобура при поддержке пехотной дивизии генерала Фриана. Это была одна из самых яростных схваток на фронте русской 2‑й Западной армии. Саксонская и вестфальская кирасирские бригады, польские уланы ценой больших потерь старались прорвать русские ряды.
Атака первоначально имела успех – удалось захватить деревню Семеновское. Но Тобольский и Волынский пехотные полки, свернувшись в батальонное каре, «сильным батальным огнем» отразили несколько нападений вражеской кавалерии. Затем в контратаку пошли русские кирасиры, Киевский и Новороссийский драгунские полки. Маршал Ней ввел в дело легкую кавалерию, но сломить сопротивление русских так и не смог.
Русская кавалерия в тот день не раз ходила в атаки, гася пыл конницы маршала Мюрата и останавливая продвижение вперед французской пехоты. Подпоручик Литовского уланского полка Александр Соколов, он же кавалерист-девица Надежда Дурова в своих сочинениях писала о дне Бородина так:
«26‑го. Адский день! Я едва не оглохла от дикого, неумолкного рева обеих артиллерий. Ружейные пули, которые свистели, визжали и, как град, осыпали нас, не обращали на себя ничьего внимания; даже и тех, кого ранили, и они не слыхали их: до них ли было нам… Эскадрон наш ходил несколько раз в атаку…
…Левая нога очень ощутительно дает мне знать, что я имею ее; она распухла, почернела и ломит нестерпимо: я получила контузию от ядра. Вахмистр не допустил меня упасть с лошади, поддержал и отвел за фронт.
Несмотря на столько битв, в которых была, я не имела никакого понятия о контузии; мне казалось, что получить ее не значит быть ранену, и потому, не видя крови на колене своем, воротилась я к своему месту. Подъямпольский (ротмистр, командир эскадрона
– Зачем ты воротился?
– Я не ранен, – отвечала я…»
Кровопролитные схватки за Семеновские флеши велись до 10 часов. После этого Коновницын стал отводить заметно поредевшие войска за близкий Семеновский овраг. Он рассчитывал на этом новом оборонительном рубеже сдержать неприятельский натиск. Примерно в 11 (или 12) часов разрушенные артиллерийским огнем укрепления у деревни Семеновское окончательно были заняты французами. Академик В.Е. Тарле писал:
«Чем больше свирепела борьба вокруг флешей, тем больше французский орудий подъезжало к маршалам, а русских к Багратиону. Атакуемые французами пункты так быстро переходили из рук в руки, что артиллерия обеих сторон не всегда успевала приноровиться и иногда обстреливала по несколько минут своих…»
Узнав о тяжелом ранении Багратиона, главнокомандующий М.И. Голенищев-Кутузв направил на левый фланг герцога Евгения Вюртемберского, племянника вдовствующей императрицы Марии Федоровны. Тот, прибыв на место, «ужаснулся» и отдал приказ об отступлении.
Узнав об этом, Голенищев-Кутузов не смог сдержать своего негодования. На левый фланг был незамедлительно послан генерал от инфантерии Д.С. Дохтуров, которому приказано было принять командование на левом фланге. Герцегу из Вюртемберга было велено вернуться назад, в штаб-квартиру главнокомандующего. Тот оставил герцога «при себе».
…Оставление русскими войсками Семеновских флешей и прекращение борьбы за них ускорило одно обстоятельство. В 10 часов 5‑й Польский армейский корпус Понятовского, стоявший на Старой Смоленской дороге при помощи войск корпуса Жюно, несколькими атаками оттеснил 3‑й пехотный корпус Тучкова 1‑го. Утицкий курган, господствовавший над округой, перешел в руки французов.
Сам генерал-лейтенант Н.А. Тучков боролся за корпусную позицию до конца, умело противопоставляя натиску поляков и французов стойкость и храбрость своих подчиненных. Возглавив контратаку Павловского гренадерского полка, он получил тяжелое пулевое ранение в грудь, был отправлен на излечение в Ярославль, где и скончался. Командование корпусом принял на себя в ходе боя генерал-майор П.А. Строганов, командир 1‑й гренадерской дивизии.
Утицкий бой, как часть Бородинского сражения, закончился попыткой поляков выбить русских егерей из Утицкого леса. Но это удалось сделать только частично, несмотря на поддержку вестфальской пехоты. Егеря вели огневой бой на редкость упорно, не давая неприятелю шансов заставить их отступить.
В 13 часов дня генерал Понятовский был вынужден отвести свои войска к Утице. На том 5‑й Польский корпус Великой армии активное участие в генеральной баталии, по сути дела, прекратил. Но еще два часа у Старой Смоленской дороги шла перестрелка.
Все же у Утицы русские сделали важное для хода битвы дело: они связали упорным боем Польский корпус, и тот так и не появился перед Семеновскими флешами, на что в то утро рассчитывал Наполеон. Поляки «увязли» на Старой Смоленской дороге до самого конца сражения. Более того, император верил в Понятовского, как в большого тактика, удостоив его в скором времени эполетами маршала Франции.
