Генерал-майор А.П. Ермолов в той ситуации действовал исключительно верно. Удерживать село на противоположном берегу реки Колочи, которое оказалось впереди линии русской позиции, не имело смысла. Бой за его удержание вел к излишним потерям и больших выгод в начинавшемся сражении не давал. Поэтому Ермолов и отдал такой приказ, который и был исполнен. М.М. Петров вспоминает:
«Во исполнение этого приказания полковник Карпенков, созвав полк свой, перевел на правую сторону речки и поручил мне поспешить (с) истреблением мостов, что надлежало исполнять под сильным близким огнем неприятеля, стрелявших по нас из восьми орудий с бугров селения и ружей от крайних домов и огорожей.
Но все это успешно было мною исполнено чрез особенное соревнование к чести моих офицеров – штабс-капитана Юшковича, поручика Коневцова, подпоручиков Сиверских 1‑го (Григорий) и 2‑го (Алексей), смертельно там израненных, и прапорщиков Готовцева, Атаманского и Кабеки, бывших со мною для примера и ободрения подчиненных по груди в воде тинистой речки, при глазах нашего русского Роланда А.П. Ермолова, стоявшего на окраине берега над нами под убийственными выстрелами неприятеля и одобрявшего наше превозможение всего, и того, как мы шпагами и тесаками рубили веревчатые и форостяные прикрепы плавучего моста…»
Рассказ М.М. Петрова интересен еще и тем, что можно, как говорится, со стороны взглянуть на героический образ Ермолова, который навечно вписал свое имя в летопись дня Бородино. Когда рядовой участник сражения, пусть и в должности командира егерского батальона, называет Алексея Петровича Ермолова «нашим русским Роландом», свидетельствовало о многом.
Атака французов на левом фланге Великой армии на село Бородино в самой завязке сражения носила отвлекающий характер. В какой-то мере своих целей она добилась. И здесь замысел Наполеона заслуживает высокой оценки. Один из участников Бородинского сражения артиллерийский поручик Н. Митаревский в своих «Воспоминаниях о войне 1812 года» рассказывал:
«Нашей роте велено было взять шесть орудий на передки и идти к Бородину. Спустившись с возвышенности, мы повернули влево и над довольно крутым, хотя и небольшим овражком, выстроились правым крылом к Бородину, а левым в сторону люнета, снялись с передков и приготовились.
Вскоре показались огромные неприятельские колонны; они шли прямо и стройно со стороны Бородина на люнет. Солнце ярко светило и блеск от ружейных стволов прямо отражался нам в глаза. Хотя батарея неприятельская со стороны Бородина беспорядочно осыпала нас ядрами, но мы на это не смотрели; все наше внимание обращено было на колонны, по которым тотчас же началась жесточайшая стрельба.
Стреляли мы, стреляли батареи левее нас, стреляли из люнета и из-за люнета. Неприятельские колонны шли без выстрела. Кажется, одно только наполеоновское войско и могло наступать таким образом. Зато сколько его и легло на этом пути!
По мере приближения к люнету в колоннах начало темнеть и потом все скрылось в дыму и пыли, так что постреляв еще в колонны почти наугад, мы поворотили свои орудия против неприятельских. Как отступали французы от люнета – мы не видели, но конечно не так уж стройно, как наступали.
Вскоре мы заметили, что против нашего люнета и от него, по направлению к Бородину, в огромном количестве подъезжает, строится и начинает стрелять неприятельская артиллерия. Прискакавший к нам свитский офицер нашей дивизии сказал, что нам приказано идти к люнету, и повел нас туда…»
Больше до самого конца битвы на этом направлении французские войска не возобновляли своих атак, хотя здесь стояли значительные силы русской 1‑й Западной армии. Дело ограничилось перестрелкой французской пехоты с егерями противника, которые, рассыпавшись густой цепью, прикрывали позицию своих войск. Не затухала и артиллерийская дуэль.
Бой за село Бородино длился два часа. После этого войска Евгения Богарне переправились на правый берег Колочи, оставив на ее левом берегу всего лишь около 10 тысяч человек. Благодаря такому маневру в начале сражения, против левого – багратионовского фланга русской армии оказалось сосредоточено 90 процентов сил Великой армии.
Когда атаман М.И. Платов со своими казачьими полками в 7 часов утра выступил из походного стана на крайний правый фланг, то он «был крайне изумлен, не найдя почти вовсе неприятеля там, где предполагалось все его левое крыло». Атаман сразу же послал к главнокомандующему офицера с предложением нанести здесь фланговый удар силами казачьей конницы.
…Главные события утра 26 августа разворачивались у Семеновских флешей. В начале сражения войска 2‑й Западной армии насчитывали около 16 тысяч человек пехоты и 2,5 тысячи кавалерии при 92 орудиях. С возвышенности у деревни Семеновское было видно, как в стороне Шевардинского редута скапливаются неприятельские войска в значительных силах. На рассвете силы Наполеона между Утицким лесом и Курганной высотой состояли из почти 60 тысяч пехоты, 20 тысяч кавалерии при 297 орудиях.
